Н п храпов


Автор В. Ю. Катко



Николай Петрович Храпов
Худ Забелин, копия с фото 1971 г масло на полотне.jpg
Н.П.Храпов. Худ. Забелин. Масло на холсте с фото 1971 г.
Дата рождения: 17.03.1914
Место рождения: г. Коломна Московской губ.
Дата смерти: 06.11.1982
Место смерти: г. Шевченко, Мангышлак, Казахстан
Род деятельности: Пресвитер, христианский поэт, писатель
Отец: Пётр Иванович
Мать: Степанида Ефимовна
Супруг(-а): Елизавета Андреевна (Чекашкина)
Дети: семеро детей
Гражданство: СССР

Николай Петрович Храпов – известный служитель братства евангельских христиан-баптистов, пастор, многолетний узник за веру, христианский поэт, писатель, автор книги «Счастье потерянной жизни».

Биография


Родители Николая Храпова – выходцы из православия. Его отец, Пётр Иванович, 1888 года рождения, уверовав, принял крещение в церкви баптистов г. Москвы в 1921 году. Почти одновременно с ним обратилась и его мать Степанида Ефимовна. Они присоединились к Коломенской общине, которая была основана в 1922 году. В ней отец нёс служение благовестника.

За распространение евангельского учения его отец, а вместе с ним и вся их семья, перенесли много страданий. В 1929 году по особому совещанию НКВД, без суда и следствия, отец был сослан на Север в распоряжение Управления Соловецких лагерей особого назначения (УСЛОН). После восьмилетнего лишения свободы, отец, находясь на нелегальном положении, продолжал нести служение в церкви, за что в 1937 году был вновь арестован и по постановлению «Тройки» расстрелян 21 августа 1937 года[1].

Николай Храпов родился 17 марта 1914 года в Коломне Московской губернии. Его духовное воспитание проходило в баптистской семье и в общине баптистов. Первое осознанное его раскаяние пред Богом было в ночной молитве в девятилетнем возрасте.

Из автобиографии Н.П.Храпова

Николай Храпов, будучи юношей, работал на машиностроительном заводе в г. Коломна в штате инженерно-технических работников, а в вечернее время занимался на третьем курсе рабочего факультета при Московском Государственном Университете. Он с пламенем в груди и присущей ему неиссякаемой энергией начал проповедовать окружающим людям о дарованном ему спасении в Иисусе Христе.

Аресты и дальнейший путь служения


10 февраля 1935 года, через две недели после своего обращения к Богу, Николай Храпов в двадцатилетнем возрасте был арестован органами НКВД Московской области за свидетельство о своей вере лишен свободы сроком на 5 лет и отправлен изнуряющим этапом на Крайний Север, на Колыму.

По истечении пятилетнего срока заключения, в 1940 году Николай Храпов был закреплён на жительство на Крайнем Севере «до особого распоряжения». Ждать его Храпову пришлось ещё более 7-ми лет. Там, на Колыме, спустя 10 лет после покаяния, в ноябре 1945 года в ясный морозный день Николай вступил в завет с Господом в ледяных водах реки Детрин (приток Колымы).

По персональному ходатайству местной администрации Николаю было разрешено выехать в центральные районы страны, чтобы жениться и привезти жену на место его закрепления.

Его скитания на Крайнем Севере разделила девушка-христианка Елизавета Андреевна Чекашкина (10.02.1921–22.04.1980) из города Ташкента. Их бракосочетание состоялось 3 марта 1946 года. В совместном браке супруги имели семерых детей[2].

Свидетельство Николая Храпова

В 1947 году Храповы переселились в Ташкент. Посвятив себя делу благовестия и видя отступление от истины среди служителей церкви, они не могли присоединиться к официально действующей общине ВСЕХБ города Ташкента и стали собираться отдельной группой, где Николай Храпов был рукоположен старцем служителем А.И.Чекашкиным на дело благовестия, которое совершал около 3-х лет.


В октябре 1950 года Николай Храпов был вновь арестован органами МГБ, которые возвели на него вымышленные обвинения в антисоветской пропаганде и осудили сроком на 25 лет с последующим лишением права голосования на 5 лет. Заключение отбывал Николай Храпов в Восточной Сибири в Ангарске и на Дальнем Востоке в Хабаровском крае, где вместе с ним находились и другие братья-узники, так что их узническая церковь состояла из 15-16 членов, к которым присоединялись обращенные к Богу души из заключенных.

В апреле 1956 года Николай Храпов был освобожден и реабилитирован, отбыв 5 лет и 6 месяцев из 25-летнего срока.

Летом 1957 года, по приглашению братьев, Храпов с семьёй выехал для служения среди марийского народа (черемисы), где прожил более года, участвуя в деле евангельского пробуждения. Осенью 1958 года семья Храповых возвратилась в Ташкент. Николай Петрович совершал служение по разным городам страны, особенно в тех церквях, общинах и группах, которые власть притесняла и которым отказывала в регистрации. Храпов был приглашаем с проповедью и словом назидания, поддерживал гонимых и утверждал в вере, участвовал в деле домостроительства церкви и пробуждения верующих. Девизом его жизни, как в неволе, так и на свободе были слова Писания: «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?» (Прит.24:11). Сердце его горело преданно служить Господу, проповеди его были пламенными, глубокими и тематичными. Господь наделил Его музыкальными способностями, он имел прекрасный голос — баритон, любил петь, его искреннее и содержательное пение никого не оставляло равнодушными.


18 марта 1961 года Николай Храпов в очередной раз был арестован за распространение евангельского учения и по политической статье приговорён к заключению в спецлагерь на территории Мордовской АССР (ст. Потьма) сроком на 7 лет. По истечении трёх лет дело было пересмотрено прокуратурой СССР, политические обвинения сняты и он был освобожден.

После освобождения из заключения в 1964 году, Николай Храпов возвратившись в Ташкент, присоединился к братству Совета Церквей ЕХБ.

В этом же году ташкентская незарегистрированная община единодушно вверила Храпову служение пресвитера церкви. Одновременно с этим, на расширенном совещании служителей общин СЦ ЕХБ по югу Средней Азии, Николай Храпов был избран руководителем совета южного объединения.

В 1966 году Николай Петрович в четвёртый раз был арестован органами КГБ и осужден к 5-ти годам заключения, которые отбыл полностью в лагере города Бухары на юге знойного Узбекистана[3].

Последнее десятилетие его жизни (1971 – 1982)

Освободившись из заключения в мае 1971 года, Николай Храпов вновь возвратился к служению, и летом 1971 года был избран в члены Совета Церквей ЕХБ.


В том же, 1971 году, Храповы всей семьёй переехали в город Ростов-на Дону. Через полгода работы на Быткомбинате, по настоянию работников КГБ Храпов был уволен, и в дальнейшем не имел возможности устроиться на работу, в связи с чем был вынужден уйти на нелегальное положение.

Из некролога: «Самой яркой чертой характера Н.П.Храпова была его бескомпромисность, любовь к правде и евангельской чистоте. Он был мужем правды, жертвуя ради неё всем: свободой, семьёй и самой жизнью. Все остальные качества, такие как островыраженный индивидуализм, свобода мысли, независимость суждений, прямота, часто граничившая с резкостью, непримиримость к лицемерию — были как бы производными от главного. Не в его духе было считаться с мнением толпы, следовать большинству, льстить высокому лицу, раболепствовать перед авторитетами. Всё это резко выделяло его среди окружающих людей, вызывало непомерную зависть и служило источником всех его бед и лишений. Серая толпа платила ему презрением, власти – гонением, ВСЕХБ – поношением, Совет Церквей – отвержением»[4].

Храпов прошёл периоды духовной молодости, духовной зрелости и свойственные каждому возрасту несовершенства, которые проявлялись в его взглядах и резких выражениях. Он крайне негативно относился ко ВСЕХБ, называл его «станом отступников»[5]. Таким он с самого начала увидел ВСЕХБ ещё по пути следования с Колымы через работу печально известных старших пресвитеров, таких как Раевский, Арыскин и особенно Л.М.Каракай, который вершил беспредел в церквах Средней Азии. Храпов крайне резко отзывался об «оппозиции», о чём свидетельствует его статья «Они поражены были в пустыне»[6].


Но, с 1976 года его взгляды на многие вещи изменились. Его постигли тяжёлые переживания отвержения, которые сопровождали его до самой смерти, и о которых он говорил, что по своей тяжести они составляют «сумму всего пережитого».

Из воспоминаний бывшего члена СЦ ЕХБ служителя М.Т.Шапталы

Воспоминания служителя среднеазиатского Совета Ю.Куксенко

Тем не менее, в Средней Азии Николай Петрович Храпов продолжал совершать духовный труд. Его жизнь была школой мужества, сомоотвержения и любви: какую бы работу ему не поручали братья, он никогда не отказывался и выполнял её со всей аккуратностью и честью, принимая в этом самое сердечное участие. Он был немногословен, но когда его спрашивали, говорил по существу, чётко и ясно, обычно не оставляя никаких вопросов. Глубокое смирение и кротость, как венец, украсили его седую голову. Сердце его вмещало всех братьев, излишняя строгость к другим сменилась пожеланиями добра и благодати.

3 марта 1980 года был его последний, пятый арест со сроком три года лишения свободы, откуда Николай Петрович уже не возвратился, отойдя к Господу в Вечные обители. Причиной ареста послужило молодёжное общение в городе Караганде, где он, как духовный наставник, принимал непосредственное участие, а так же написанная им автобиографическая трилогия «Счастье потерянной жизни».


Через полтора месяца после его ареста, 22 апреля 1980 года, после внезапного инсульта-паралича, отошла в вечность пережившая всю тяжесть многострадальной жизни и горечь разлуки, его верная спутница Елизавета Андреевна, оставив шестерых детей одинокими сиротами[9].

Из последних писем Н.П. Храпова из заключения

6 ноября 1982 года, на 68-м году жизни, находясь в лагере усиленного режима Мангышлакских степей в г. Шевченко, в результате повторившегося инфаркта, Николай Петрович Храпов скончался. Гроб с телом с большими трудностями позволили доставить домой. Похороны состоялись в Ташкенте 13 ноября при многолюдном стечении верующих, родных и друзей из разных городов страны. Организацию траурного богослужения взяли на себя И.Д.Бондаренко и Ю.Ф.Куксенко при горячем содействии братьев и сестёр церквей Средней Азии.

Творческое наследие

Гимн Н. П. Храпова «Закат обагрился», входит в сборник «Песнь Возрождения»

28 лет своей земной жизни Николай Петрович Храпов провёл в заключении в различных местах России от Крайнего Севера до знойного юга, так что большая часть его стихотворений и прозы была написана в узах, за колючей проволокой. Вся поэзия Н.П. Храпова – это правдивая история любящего, исстрадавшегося сердца, искренне верующего в Иисуса Христа.


Несомненно, вся жизнь Храпова была постоянной и отчаянной борьбой со штормами, подводными и надводными течениями и скалами, о чём он отобразил в одном из своих первых стихотворений:

«Буря лохмотьями сизыми дробится,

Мокрою пылью лицо обдаёт.

Воет, лютует и яростно злобится,

Грудью о скалы высокие бьёт.

Да, я устал от всего пережитого,

Стой же, уймись хоть на долю минут!

Дай мне забыться! Да сердца разбитого

Раны забыть мне тебя не дают.

С молоду знаю, стихия, тебя я.

Битва с тобою дана мне в удел.

Вся ты от лютости стала седая,

Да уж и я-то с тобой поседел.»

Написанная Николаем Храповым трилогия «Счастье потерянной жизни» является автобиографической повестью, которая демонстрирует воплощение в жизнь евангельской истины: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её» (Мар.8:35). Жертвенная жизнь и смерть отца оставили неизгладимый след в душе юноши. В его детской памяти на всю жизнь запечатлелись светлые образы посещавших их дом, старых братьев, таких как М.Д.Тимошенко, П.В. Иванов-Клышников, П.В.Павлов, С.П.Макаров, В.В.Скалдин и другие. Мысль написать книгу вынашивалась ещё с молодых лет. Первые рукописи книги «Счастье потерянной жизни» были изъяты в Бухарской тюрьме, повторно создавалась книга уже на свободе, в домах верующих, где он, скрываясь от преследований, находил приют. Данная книга отражает волнующую и правдивую историю его жизни.


Евангельская истина, которую выразил Н.Храпов так: «Без креста невозможно обнять Христа. Без креста невозможно понять Христа», осознана им, испытана его жизнью и отражена в его стихах и прозе.

Всего им было написано около 55-ти произведений. Многие из его стихотворений стали христианскими гимнами. Наиболее известные из них: «Гимн страдальцев», который начинается словами: «Закат обагрился кровавой зарею», «Привет вам Христово, цветущее племя», «Два друга» и другие. Значительное место в поэзии Н.П.Храпова занимает поэма «Подруга», состоящая из четырёх частей, которая посвящена жёнам узников христиан, а так же наиболее известны прозы: «За что?», «Моление о чаше», аллегория «Любящее сердце».

Очерк о Храпове бывшего члена СЦ ЕХБ служителя Г.П.Винса:

«Николай Петрович Храпов – его имя широко известно среди христиан России, Украины, Белоруссии и других государств бывшего Советского Союза. Проповедник Евангелия, духовный наставник и искренний друг христианской молодёжи, поэт и писатель, христианин в самом высоком смысле этого слова и многолетний узник за Слово Божие – таким был Николай Петрович Храпов, мужественный глашатай евангельской истины в стране воинственного атеизма.

Н.П.Храпов родился в 1914 году, за три года до революции, а отошёл в вечность в 1982 году. Вся его сознательная жизнь прошла в эпоху… когда главной задачей была провозглашена борьба с Богом и Его церковью. Всего несколько лет он не дожил до большой свободы проповеди Евангелия на своей родине»[11]

«Дорога в очах Господних смерть святых Его!» Псалом 115: 6.

Литература

— «Голос правды». Автор Н.П.Храпов. Сборник: стихи, гимны, проза. Изд-во «Евангельское слово». Wheaton, Illinois, USA. 1996 год.

— Книга «Дом Божий и служение в нём». Н.П.Храпов. 1972-1974 гг. Издание СЦ ЕХБ.

— Трилогия «Счастье потерянной жизни». Автор Н.П.Храпов. Изд-во Протестант. Москва. 1991 г. Переиздание: Изд-во «Смирна». Черкассы.2001г.

См. также

Сталинские репрессии (1928-1941) и ЕХБ

baptistru.info

Николай Петрович Храпов родился в 1914 году в небольшом уездном городке Московской губернии. Ему было всего 20 лет, и он горел первой любовью к Господу, когда его как христианина лишили на 12 лет свободы за светлую веру в Бога. К 1971 году за плечами узника Христова было еще три срока заключения — это еще 14 лет напряженной скитальческой жизни.
Будучи членом Совета церквей, Н.П. Храпов 3 марта 1980 года был арестован в пятый раз и, как многие служители гонимого братства, платил высокую цену за независимое от мира служение Господу. Его аресту, не в последнюю очередь, послужила, написанная им, автобиографическая трилогия «Счастье потерянной жизни». В ней автор предстает перед читателями под псевдонимом Павла Владыкина.
В общей сложности Николай Петрович отбыл в неволе более 28 нелегких, Богом назначенных, лет. Многострадального раба Своего Бог благоволил отозвать в небесные чертоги с тюремных нар. 6 ноября 1982 года Н.П. Храпов умер в лагере усиленного режима на Мангышлаке.
В первой книге Н.П. Храпов рассказывает о своих родителях — Петре и Луше, о годах своего детства и отрочества.
Неудержимая жажда бурной жизни влечет юного Петра оставить тихую деревеньку и податься в город. Пропал бы он там, если бы Бог через политические события того времени не вырвал его оттуда и не поставил перед новыми проблемами и решениями.
Жизнь Петра, ставшего убежденным христианином, приобретает новую форму, новые ориентиры и задачи. Из бесшабашного парня он становится отцом, на образ которого ориентируется сын, и не только он.
Когда ветер гонений вырывает из едва вставшей на ноги христианской общины ее пресвитера — и никто не знает в каком из многочисленных лагерей прервется его жизнь — сыну становится ясно, что цель жизни отца — отныне и его цель.
«Счастье потерянной жизни» — это не громкое название книги, это воплощенная в жизнь евангельская правда: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Map. 8,35).

nazidanie.com

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Краткая биография Н. П. Храпова.
1947-1982 гг.

«В 1947 году нам было разрешено покинуть Крайний Север, и мы переехали на жительство в Ташкент, предоставив благодати Божьей группу оставшихся возрожденных христиан.

С первых же дней пребывания на свободе, сердце загорелось огнем благовестил. Путешествуя по горам, я проповедовал Евангелие Господа Иисуса Христа, совмещая этот труд с моим служебным положением. Бог обильно благословлял слово свидетельства. Покаяний было много. Бог так же благословил нашу совместную жизнь: послал нам деток и, что самое главное, единое сердце, единую цель, единое направление, которые сохранились до сегодняшнего дня. Подруга моя была и есть сотрудница моя в деле служения Господу.
Познакомившись ближе с жизнью общин, я увидел, в каком печальном состоянии находилось братство евангельских христиан — баптистов. Кажущаяся относительная свобода вероисповедания была приобретена ценой скрытых греховных сделок с миром. Сердце сжималось от боли при виде отступления, которое внедрялось по общинам работниками ВСЕХБ и, как яд, распространялось повсеместно.
Служители Ташкентской общины, в служении Богу, руководствовались указаниями атеистов и допускали отступление от истины одно за другим. Среди них я не нашел единомышленников. Я не мог присоединиться к официально действующей общине, так как не желал идти на компромисс с совестью. Вместе со всем домом своим я посвятил себя делу благовестия. Вскоре в кругу друзей, свободных от отступлений, я был рукоположен на дело благовестия братом-старцем А.И. Чекашкиньш и с помощью Господа совершал его около трех лет.
Господь благословил труд, но враг душ человеческих, дьявол, возбудил ненависть в окружающих людях. В 1950 году меня вновь арестовали. К тому времени у нас было уже двое деток. Обвинили в проповеди Евангелия и в работе среди молодежи. Осудили на страшный срок — 25 лет с конфискацией имущества». (Фактически, Николая Петровича приговорили к расстрелу, но, из-за временной отмены смертной казни, его «помиловали»: осудили к 25 годам заключения.)
«Перед арестом Господь нас предупредил, что будут тяжелые страдания, но не такие, какие назначил человеческий суд. Так это было и в действительности.
Вместе со мной арестовали брата А.Г. Богатыренко и сестру Галю. Пришлось, под конвоем, вновь возвращаться на тот же Дальний Восток и на берегу Амура, в арестантском бушлате, проводить дни моей жизни. Из 25-летнего срока заключения я отбыл пять с половиной лет. В это время Господь посетил особой милостью заключенных. Обратились к Богу несколько душ. В заключении образовалась церковь из 15-16 душ. Совершалось крещение. Церковная жизнь, хотя и в неволе, но осуществлялась.
В это время Господь пробудил во мне дух поэзии и благословил написать поэму «Подруга» и ряд других произведений, которые широко распространились в братстве.
Находясь в заключении, я имел особую духовную (через письма) и материальную (через посылки) поддержку от дорогого служителя нашего братства, старого труженика, Петра Ивановича Чекмарева. Он был благовестником Союза баптистов Поволжья. Его участие в нуждах было очень дорого для заключенных.
В апреле 1956 года вместе со многими братьями и сестрами я был освобожден, а осенью того лее года — реабилитирован. По возвращении из уз меня встречали с сердечной радостью ташкентские верующие. Очень многие посетили меня на дому, ободряли и утешали».
На этой встрече Н.П. Храпов с братом А.Г. Богатыренко спел, сочиненный им, псалом «Господь, Свое Слово святое нести, нередко двоих посылает…» (на мотив гимна «На севере, в тундре, в далекой глуши…»). Псалом назывался «Два друга» и был посвящен жене и брату Богатыренко.
«В этот раз в Ташкенте я задержался недолго и с семьей переселился в город Йошкар-Ола, посвятив себя на служение благовестия среди марийцев. Господь послал пробуждение среди этого народа, и, некогда маленькая, община заметно возросла, обратились к Богу молодые марийцы. Но и там поднялся ветер гонений. Однако, дело служения среди марийского народа продолжалось, Господь многих прилагал к церкви.
В 1958 году мы вернулись в Ташкент. Все мои желания и стремления я направил к тому, чтобы освободить верующих от греховных уз, чтобы братство вышло на действительную свободу благовестил Божьего. Я посещал верующих в разных городах страны, участвуя как в деле домостроительства так и в деле пробуждения общин. Находилось немало единомышленников.
В 1956 году в Ташкенте образовались две общины, служение в которых совершалось без инструкций и положений, которые мешали свободно проповедовать Господа Иисуса Христа.
Николай Александрович Коротков (по трилогии он — Женя Комаров) к тому времени тоже возвратился в Ташкент.
Недолго и на сей раз мне пришлось быть на воле. В1961 году последовал новый арест. Обвинили меня в проповеди Евангелия по другим общинам страны, а также в написании мной стихотворений, статей и других проповедей».
К ним относится псалом «Привет вам, Христово цветущее племя…». Николай Петрович посвятил его молодежному общению, состоявшемуся в ноябре 1960 года в п. Нахабино, Московской области. Он стал любимым гимном христианской молодежи всего братства.
«Осудили меня на 7 лет за «антигосударственную деятельность» и направили в лагерь ст. Потьма в Мордовской АССР, где было более 600 заключенных верующих разных деноминаций. Господь и там благословил мое пребывание. Я мог детально изучить быт и деятельность представителей разных христианских течений.
Дорогая моя спутница, Елизавета Андреевна, не упускала случая посетить меня с детками, ради встречи преодолевая большие расстояния. Большой ценой приходилось ей добиваться положенных свиданий. Она не уезжала и долгими часами выстаивала перед лагерной зоной, ходатайствуя о встрече со мной.
Милостью Божьей, в это время возникло большое пробуждение верующих, движение за духовную свободу, за отмену греховных постановлений, которые разработал ВСЕХБ в союзе с безбожниками. Возникла Инициативная группа по созыву съезда верующих ЕХБ, затем Оргкомитет церкви ЕХБ. Я очень мало слышал об этом, но в душе был глубоко рад этому движению, так как это было и мое желание. Я ждал и молился о том, чтобы братство когда-нибудь освободилось от этой зависимости безбожников. Слава Господу, оно освободилось!
По ходатайству народа Божьего перед правительством и по молитвам, через 3 года я был освобожден. Политические обвинения с меня сняли и признали, что мои стихотворения не носили политического антигосударственного характера.
Дорогая спутница с радостью встретила меня у ворот лагеря.
На свободе я встретился с Геннадием Константиновичем Крючковым и узнал, как возникло наше дорогое братство. Сердце мое, конечно, ликовало, и я с глубоким волнением заявил о своей принадлежности к этому свободному отделенному братству, которым руководил, тогда уже, Оргкомитет церкви ЕХБ.
Ташкентская община единодушно вверила мне служение пресвитера. А на расширенном совещании служителей общин СЦ ЕХБ по югу Средней Азии меня избрали руководителем совета этого объединения. Господь благословил труд в деле созидания как ташкентской так и ряда других церквей под руководством Оргкомитета.
В 1966 году, вместе со многими моими братьями, я вновь оказался на скамье подсудимых. На этот раз меня обвинили за связь с Оргкомитетом (позднее он был переименован в Совет церквей), за служение среди христианской молодежи и литературную деятельность. Показательным судом меня осудили на 5 лет лишения свободы. В моей семье уже было три сына и три дочери.

www.liveinternet.ru

Родители мои выходцы из православия, но впоследствии, уверовав, отец принял крещение в братстве баптистов г. Москвы в 1921 году. Почти одновременно с ним обратилась к Господу и моя мать и присоединилась к Коломенской общине, которая была основана в 1922 году. В ней отец нес служение благовестника.
Я родился 17 марта 1914 года в г. Коломне Московской губернии, и мое духовное воспитание проходило в баптистской семье и в общине баптистов. Первое мое осознанное раскаяние пред Господом было в девятилетнем возрасте, ночью.
За распространение евангельского учения отец (а вместе с ним и вся семья) перенес много страданий. Без суда, по особому совещанию НКВД, он был сослан на Север в распоряжение Управления Соловецких лагерей особого назначения (УСЛОН), а в 1937 году после 8-летних общих лишений, находясь на нелегальном положении, был арестован вновь и, едва достигнув 50-ти лет, отошел в вечность, так и не увидев свободы. Один Бог только знает последний час его на земле и могилу, где он похоронен.
Еще в 1929 году, когда отец был сослан, я 15-летним мальчиком вынужден был оставить разорённое родительское гнездо и искать средств к существованию.
Находясь в разлуке с семьей и церковью, я из религиозного подростка превратился в юношу-безбожника, но встреча с отцом и другими изгнанниками-христианами произвела на меня потрясающее впечатление. В конце января 1935 г. я глубоко раскаялся пред Господом и получил прощение от Него. В моем сердце загорелось желание свидетельствовать другим об имени Божьем. Мне было тогда 20 лет.
К тому времени, работая на машиностроительном заводе в г.Коломне в числе инженерно-технических работников, я в вечернее время занимался на третьем курсе подготовительного рабочего факультета при Московском Государственном университете. Но Бог решил иначе! 10 февраля 1935 года органами НКВД я был арестован. Единственная моя «вина» состояла в том, что две недели назад я покаялся
пред Господом и не скрывал этого пред людьми. По постановлению НКВД Московской области я был лишен свободы сроком на 5 лет и отправлен на Крайний Север. Много ужасов пришлось пережить за это время, но и в тех условиях Господь давал сил свидетельствовать о Христе, приобретая души для Него. По истечении 5-летнего срока в 1940 г. я был закреплен на жительство там же, на Крайнем Севере, «до особого распоряжения». Это «особое распоряжение» продлилось еще более 7-ми лет. Однако Бог был со мной в эти суровые годы и явил много Своих милостей. Там, спустя 10 лет после моего покаяния, в ноябре 1945 года в ясный морозный день я вступил в завет с Господом в ледяных водах реки Детрин (приток Колымы). По персональному ходатайству местной администрации мне было разрешено выехать в центральные районы страны, чтобы жениться и привезти жену на место моего закрепления. Разделить мои скитания на Крайнем Севере отозвалась девушка-христианка с крайнего юга страны — Елизавета Андреевна, дочь пресвитера церкви. 3 марта 1946 г. в городе Ташкенте состоялось наше бракосочетание.
Бог благословил наше совместное пребывание на Севере. За короткое время там образовалась группа, человек около 10-ти, из обращенных к Господу душ.
В 1947 г. нам было разрешено покинуть Крайний Север, и мы переехали на жительство в Ташкент, предоставив группу оставшихся возрожденных христиан благодати Божьей.
Переселившись в Ташкент и ближе познакомившись с жизнью общин, я увидел, в каком печальном состоянии находилось братство евангельских христиан-баптистов. Кажущаяся относительная свобода вероисповедания таила в себе скрытые греховные обстоятельства, и сердце сжималось от боли при виде тех отступлений, которые внедрялись по общинам работниками ВСЕХБ и, как яд, распространялись повсеместно. Среди служителей Ташкентской общины, которые руководствовались в своем служении указаниями атеистов и допускали одно отступление от истины за другим, я не нашел себе единомышленников и, не желая идти на компромисс с совестью, не мог присоединиться к официально действующей общине. Вместе со всем домом своим я посвятил себя делу благовестия, и Господь благословлял наш труд. Вскоре в кругу друзей, свободных от отступлений, я был рукоположен старцем А.И.Чекашкиным на дело благовестия и с помощью Господа совершал его около 3-х лет.

И вот новое испытание. Меня и еще одного брата и сестру в октябре 1950 г. арестовали и осудили на 25 лет с последующим лишением права голосования на 5 лет. Не имея никаких причин для ареста, органы МГБ возвели на нас вымышленные обвинения в антисоветской пропаганде. Казалось, что это незаслуженное обвинение и сам срок — 25 лет — должны бы сломить наше стремление верно служить Господу. Но Бог давал мужества и силы перенести и это испытание, а сердце наполняла ободряющая вера в наше скорое освобождение.
Отбывая заключение в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, я испытал много благословений Божьих. Наша узническая церковь достигала 15-16 членов, и незабвенными останутся в памяти лица братьев, с кем приходилось разделять тяжесть уз, и те благословенные минуты, когда обращались к Господу души из заключенных. Из 25-летнего срока я пробыл в заключении только 5 лет и 6 месяцев. В апреле 1956 г. вместе со многими братьями и сестрами я был освобожден, а осенью того же года реабилитирован.
Летом 1957 г., по просьбам верующих и утвердившись пред Богом, я со всей семьей выехал для служения среди марийского народа (черемисы), где прожил более года, участвуя в деле евангельского пробуждения.
Осенью 1958 г. я с семьей возвратился в Ташкент. До 1961 г. совершал служение по разным городам страны, участвуя как в деле домостроительства, так и в деле пробуждения общин.
В 1961 г., 18 марта, я вновь был арестован за распространение евангельского учения. Суд извратил смысл моей религиозной деятельности и приговорил меня по политической статье к заключению в спецлагерь на 7 лет. Лагерь, в котором я находился в течение 3-х лет, расположен на территории Мордовской АССР (ст. Потьма) и содержал в себе в то время более 600 заключенных, исключительно верующих людей различного вероисповедания.
По истечении 3-х лет дело мое было пересмотрено прокуратурой СССР, политические обвинения сняты, и я был освобожден.
По освобождении из заключения в 1964 г. я узнал, что тысячи христиан отделились от религиозного союза ВСЕХБ и объединились под служением Оргкомитета, который вскоре был переименован в Совет церквей ЕХБ.
Возвратившись в Ташкент, я без колебания присоединился к пробужденному братству, объединенному служением СЦ ЕХБ.
Ташкентская община едино душно вверила мне служение пресвитера церкви. Одновременно с этим на расширенном совещании служителей общин СЦ ЕХБ по югу Средней Азии меня избрали руководителем Совета этого объединения. При Господнем содействии я совершал вверенное мне служение, но за это в 1966 г. был арестован органами КГБ в четвертый раз и осужден к 5-ти годам заключения, которые отбыл полностью.
Освободившись в 1971 г. я вновь возвратился к служению, которое нес до момента ареста, а летом 1971 г. был избран членом Совета Церквей ЕХБ.
В ноябре 1972 г. по настоянию КГБ я был уволен с работы, — и все мои попытки устроиться в другом месте оказались безрезультатными.
По причине преследования со стороны органов КГБ я вынужден был уйти на нелегальное положение и в течение 3-х лет не мог открыто жить в семье.
Приложение к автобиографии (из ст. «Памяти Н.П. Храпова»)
И вот последний, 5-ый арест — 3 марта 1980 г. Этого удара не вынесла жена Николая Петровича — Елизавета Андреевна, перенесшая с ним много лишений, — отошла в вечность спустя полтора месяца после ареста мужа. Для Николая Петровича утрата жены легла дополнительным бременем… И если духовные силы, укрепляемые Господом, не покидали его и он с упованием на Бога переносил всё посылаемое Им, то физические таяли с каждым днем. Оставшимся без матери детям так необходимы были свидания с отцом! Но приехавшим в окт. 1982 г. в лагерь к нему дочерям свидание не дали, и, как оказалось впоследствии, всего за несколько часов до его кончины. Едва вернувшись домой, дети получили телеграмму из лагеря: «Ваш отец Храпов Н.П. скончался 6 ноября». Гроб с телом позволили доставить домой.
Официальная справка предписывала: «Захоронение производить без вскрытия гроба». В ней же указана причина смерти: «Хроническая сердечно-сосудистая недостаточность». А что за этим — знает один Бог. Похороны Николая Петровича состоялись в Ташкенте при многолюдном стечении родных и друзей из разных городов страны под наблюдением многочисленных сотрудников в штатском и милиции.
Каковы же были взгляды Николая Петровича? К чему он звал народ Божий, молодежь?.. Он звал не к той чисто эмоциональной любви, которая не хочет иметь издержек благочестия (2Тим. 3:12), но к любви, влекущей к сораспятию со Христом, к состраданию страждущим, к радостной жертвенности. Где подлинная любовь ко Христу — там и крест. Эта истина, исходящая из самой сути Евангелия, была осознана им в многолетнем опыте жизни. Вспомним слова из его стихотворения : «Без креста невозможно обнять Христа; Без креста невозможно понять Христа».
В памяти нашей этот воин Божий останется таким, каким мы знали его по долгим годам подвергнутой испытаниям жизни (в узах пробыл больше 28 лет). При всех жизненных невзгодах Николай Петрович всегда желал остаться в надежных руках Спасителя и на склоне лет вручал Ему свою жизнь так же, как и в молодые годы. Он «потерял» ради Господа свою душу («Счастье потерянной жизни» — так он назвал свою волнующую и правдивую автобиографическую повесть), щедро расточил ее, посвятил все свои силы делу проповеди Евангелия, потому и сберег ее для Царства Небесного. «Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу… Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10).

Кому интересно, предлагаю посмотреть документальный фильм о гонимой церкви ЕХБ в России вот по этой ссылке

http://anabaptist.ru/obmen/video/EXB/MoreThenConquerors-RUS.avi

Ссылка на книгу «СЧАСТЬЕ ПОТЕРЯННОЙ ЖИЗНИ» http://www.blagovestnik.org/books/books006.htm

www.glaznayamaz.org

Хотите верьте, хотите нет, но в Кишиневе я живу в доме людей, у которых Н.П. Храпов писал свою трилогию «Счастье потерянной жизни». Вчера нынешний хозяин дома – сын тех людей, у кого жил Храпов – проговорился, что его родители принимали Николая Петровича всякий раз, когда он приезжал в Кишинев. В этом же доме нередко проходили совещания руководства СЦ. (Для тех, кто не знает, напомню, что в Кишиневе проживал М.И.Хорев.)

Foto 2 (3)

Скромные, ничем не приметные люди несли на себе не только нагрузку, но и ответственность – каждое совещание могло закончиться арестом собравшихся и, разумеется, наказанием владельцев дома.
Foto 1 (3)

Василий Бурлаку со своей супругой Викторией, тем не менее, посвятили себя этому труду. Говорят, Николай Петрович настолько был впечатлен проявляемой к нему в этом доме заботой , что называл Викторию Георгиевну мамочкой.
Foto 2 (1)

В этой комнате встречалось руководство СЦ для беседы и молитвы. Здесь принимались решения, влиявшие на судьбы многих сотен и тысяч людей. В остальные дни Храпов писал свою книгу «Счастье потерянной жизни». Диван, на котором почивал известный служитель, тоже еще сохранился в оригинале…
Foto 4 (1)

…равно как и вся мебель. Портрет хозяина дома, Василия Константиновича, 11 лет назад водворившегося у Господа, мирно стоит на пианино в той же комнате.
Foto 1 (2)

А месяц назад ушла в вечность и хозяйка дома – Виктория Георгиевна Бурлаку. Теперь домик нужно «реставрировать», сказали ее дети. Переведя это слово на народный язык, как я понял, скоро этого домика не станет. А это значит, что история останется лишь в памяти. Ну и на фотографиях еще. В моем блоге :-).
Foto 2 (2)

Искренне ваш,
из Кишинева.

andy-777.livejournal.com