Н п храпов

Хотите верьте, хотите нет, но в Кишиневе я живу в доме людей, у которых Н.П. Храпов писал свою трилогию «Счастье потерянной жизни». Вчера нынешний хозяин дома – сын тех людей, у кого жил Храпов – проговорился, что его родители принимали Николая Петровича всякий раз, когда он приезжал в Кишинев. В этом же доме нередко проходили совещания руководства СЦ. (Для тех, кто не знает, напомню, что в Кишиневе проживал М.И.Хорев.)

Foto 2 (3)

Скромные, ничем не приметные люди несли на себе не только нагрузку, но и ответственность – каждое совещание могло закончиться арестом собравшихся и, разумеется, наказанием владельцев дома.
Foto 1 (3)

Василий Бурлаку со своей супругой Викторией, тем не менее, посвятили себя этому труду. Говорят, Николай Петрович настолько был впечатлен проявляемой к нему в этом доме заботой , что называл Викторию Георгиевну мамочкой.


Foto 2 (1)

В этой комнате встречалось руководство СЦ для беседы и молитвы. Здесь принимались решения, влиявшие на судьбы многих сотен и тысяч людей. В остальные дни Храпов писал свою книгу «Счастье потерянной жизни». Диван, на котором почивал известный служитель, тоже еще сохранился в оригинале…
Foto 4 (1)

…равно как и вся мебель. Портрет хозяина дома, Василия Константиновича, 11 лет назад водворившегося у Господа, мирно стоит на пианино в той же комнате.
Foto 1 (2)

А месяц назад ушла в вечность и хозяйка дома – Виктория Георгиевна Бурлаку. Теперь домик нужно «реставрировать», сказали ее дети. Переведя это слово на народный язык, как я понял, скоро этого домика не станет. А это значит, что история останется лишь в памяти. Ну и на фотографиях еще. В моем блоге :-).
Foto 2 (2)

Искренне ваш,
из Кишинева.

andy-777.livejournal.com


Николай Петрович Храпов родился в 1914 году в небольшом уездном городке Московской губернии. Ему было всего 20 лет, и он горел первой любовью к Господу, когда его как христианина лишили на 12 лет свободы за светлую веру в Бога. К 1971 году за пл .


2;льческой жизни.
Будучи членом Совета церквей, Н.П. Храпов 3 марта 1980 года был арестован в пятый раз и, как многие служители гонимого братства, платил высокую цену за независимое от мира служение Господу.

1045;го аресту, не в последнюю очередь, послужила, написанная им, автобиографическая трилогия «Счастье потерянной жизни». В ней автор предстает перед читателями под псевдонимом Павла Владыкина.
В общей сложности Николай Петрович отбыл в неволе более 28 нелегких, Богом назначенных, лет.

1052;ногострадального раба Своего Бог благоволил отозвать в небесные чертоги с тюремных нар. 6 ноября 1982 года Н.П. Храпов умер в лагере усиленного режима на Мангышлаке.
В первой книге Н.П. Храпов р&.

77;удержимая жажда бурной жизни влечет юного Петра оставить тихую деревеньку и податься в город. Пропал бы он там, если бы Бог через политические события того времени не &#.

;авшего убежденным христианином, приобретает новую форму, новые ориентиры и задачи. Из бесшабашного парня он становится отцом, на образ которого ориентируется сын, и н.

97;ины ее пресвитера — и никто не знает в каком из многочисленных лагерей прервется его жизнь — сыну становится ясно, что цель жизни отца — отныне и его цель.
«Счастье поте&#.

правда: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Map. 8,35).

nazidanie.com

Автор Храпов Николай Петрович

Николай Храпов

Счастье потерянной жизни

Биография

Николай Петрович Храпов родился в 1914 году в небольшом уездном городке Московской губернии. Ему было всего 20 лет, и он горел первой любовью к Господу, когда его как христианина лишили на 12 лет свободы за светлую веру в Бога. К 1971 году за плечами узника Христова было еще три срока заключения — это еще 14 лет напряженной скитальческой жизни.


Будучи членом Совета церквей, Н.П. Храпов 3 марта 1980 года был арестован в пятый раз и, как многие служители гонимого братства, платил высокую цену за независимое от мира служение Господу. Его аресту, не в последнюю очередь, послужила, написанная им, автобиографическая трилогия «Счастье потерянной жизни». В ней автор предстает перед читателями под псевдонимом Павла Владыкина.

В общей сложности Николай Петрович отбыл в неволе более 28 нелегких, Богом назначенных, лет. Многострадального раба Своего Бог благоволил отозвать в небесные чертоги с тюремных нар. 6 ноября 1982 года Н.П. Храпов умер в лагере усиленного режима на Мангышлаке.

В первой книге Н.П. Храпов рассказывает о своих родителях — Петре и Луше, о годах своего детства и отрочества.

Неудержимая жажда бурной жизни влечет юного Петра оставить тихую деревеньку и податься в город. Пропал бы он там, если бы Бог через политические события того времени не вырвал его оттуда и не поставил перед новыми проблемами и решениями.

Жизнь Петра, ставшего убежденным христианином, приобретает новую форму, новые ориентиры и задачи. Из бесшабашного парня он становится отцом, на образ которого ориентируется сын, и не только он.

Когда ветер гонений вырывает из едва вставшей на ноги христианской общины ее пресвитера — и никто не знает в каком из многочисленных лагерей прервется его жизнь — сыну становится ясно, что цель жизни отца — отныне и его цель.

«Счастье потерянной жизни» — это не громкое название книги, это воплощенная в жизнь евангельская правда: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Map. 8,35).

Том 1. Отец

Предисловие

С великой радостью представляем читателю 2-е издание 3-х томов популярнейшей трилогии христиан — «Счастье потерянной жизни» Е.Л. Храпова, выкованной в «кузнице верности» — узах, горнило которой распространяет жар духа автора для всех, кто хочет не только погреться и посмотреть на бушующее пламя, но и сам возжелает, при содействии Духа Господнего, быть носителем огня, возгорания которого так желал Христос.

Удовлетворяя запрос души читателей, многие из которых уже знакомы с этим произведением, изданным во времена гонений в «синьке» т.е., отпечатанное гектографическим способом, мы издали трилогию, сохранив текст в первозданном, неповрежденном виде первого издания, исключив орфографические ошибки и распределив немного иначе главы.

Считаем что сохранение языка автора — это своеобразная память о герое веры, чей личный стиль, воспринятый читателями с искренней благодарностью и слезами умиления, отодвигает на задний план «научный» стиль современного литератора.

Менять стиль автора также невозможно, как и «редактировать» постороннему письмо матери к ее дорогому сыну. Слова, связанные особенным, маминым узором, вышитые любовью и теплотой великого сердца, трудно переставить… если вообще возможно.

Так пусть же слово и жизнь автора, как живая проповедь, горячим потоком растаивает вечную мерзлоту нераскаянного сердца грешника и вдохновляет на новые подвиги во имя Господа тех, кто уже последовал за Христом!

Издательство

От автора

Я благодарю моего Господа за столь ощутимую Его помощь и дивные благословения, которыми Он сопровождал меня при составлении этого произведения.

Посвящаю его дорогой спутнице земных дней моих — жене, моим детям и, конечно же, моим юным друзьям — христианской молодежи гонимой Церкви ЕХБ.

Сюжетом для этой книги послужила моя личная жизнь и жизнь тех, среди кого она проходила и с кем соприкасалась.

Друзей прошу не осудить за то, что в некоторых случаях мною отражены эпизоды, не являющиеся святыми и духовными; они помещены, в первую очередь, с целью предостережения христианской молодежи от горьких плодов похоти плоти.

Я хотел бы вместе с читателями, а особенно с теми, кто нашел себя в этом произведении, смиренно склонившись перед величием Божьим, поблагодарить Его за все пути, которыми Он вел верных детей Своих.

Н. П. Храпов

Пролог

«…Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Map.8:35).

Третьи сутки лютует пурга, как смертельно раненый зверь. С диким воем проносятся клочья вырванного снега, мелькая в узкой полосе ярко освещенного кухонного окна и мгновенно исчезая в непроглядной тьме полярной ночи.

Поселок Усть-Омчуг наполовину погребен под снежной лавиной разбушевавшейся стихии. Трех-четырехметровые сугробы, наметенные с соседних сопок, остановили всякое движение в поселке. Кое-где пугливо из-за закрытых ставнями окон второго этажа прорывается неровный свет. Где-то рядом в неравной схватке с мраком ночи и ураганом ухает локомобиль электростанции, временами победоносно извергая из трубы в ночную мглу огромный сноп искр, и это, пожалуй, единственное напоминание о жизни в этом краю. За поселком, вырвавшись на простор поймы реки Детрии и ее притоков, пурга буйствовала с неукротимой лютостью.

Из крайнего дома через резко открывшуюся на мгновение дверь уверенной поступью вышел человек. Клубы тепла, сопровождаемые ярким светом, вырвались вслед за ним и тут же исчезли во мраке. Пройдя пять-шесть шагов, человек остановился в узкой полосе света. Одет он был в обычный ватник, единственно доступный таежнику, и такие же штаны. На ногах у него были высокие валенки, на голове — меховая шапка. Ростом немного выше среднего, он, казалось, был крепкого телосложения, В то время как воющий ураган обрушивал на него всю свою силу, человек спокойно подставил лицо стихии, едва заметно поддаваясь ее порывам. Из-под шапки выбилась темная прядь волос, и как ветер ни трепал ее, в момент затишья она по-прежнему оставалась непокорно-волнистою. Взгляд чуть приоткрытых темных глаз врезался сквозь снежную пыль в мрак непроглядной ночи. На вид ему можно было бы дать не более двадцати пяти лет, но едва заметные морщины на лбу и под глазами свидетельствовали о том, что им пройден немалый жизненный путь, полный лишений, невзгод и отчаянных битв. Слегка опаленное ветром лицо отражало в себе решимость и едва заметный след усталости. Тридцать два года осталось за спиной у Павла Владыкина.

Постояв минуту-две в полосе света, он огляделся, определил направление и, решительно пробиваясь через наметенные сугробы, двинулся вперед. В этот поздний час Павел, по своему обыкновению, вышел к пойме реки, чтобы в примеченном им месте, под кустом, провести молитвенный час общения с Господом. И хотя уже третьи сутки над поселком свирепствовала пурга, Павел сохранил свое постоянство.

Сноп искр, вырвавшийся из трубы локомобиля, осветил на мгновение контур знакомого куста. Буря подковообразно намела двухметровый сугроб снега вокруг куста и коряги и тем самым приготовила чудесное затишье внутри самой подковы.

«Господи, лютая пурга приготовила для меня такую чудесную беседку. Слава Тебе за все!» — воскликнул Павел и хотел уже склониться на колени, но его внимание привлек очередной сноп искр из трубы локомобиля. Искры с силой вырвались из жерла трубы и, ярко освещая мрак ревущей ночи, стремительно возносились вверх. Но затем их яркость уменьшалась, полет замедлялся; описывая в воздухе дугу, они падали вниз и гасли. Порыв урагана хлестнул в лицо Павла еще не остывшими крупинками, и огненными буквами промелькнули в его сознании прочитанные в детстве слова из книги Иова: «Но человек рождается на страдание, как искры, чтоб устремляться вверх».

«Господи, вот смысл моей жизни, вот цель моих страданий, вот тема моей сегодняшней молитвы в конце скитальческого дня!» — с этим восклицанием и горячими слезами Павел склонился для молитвы на свеженаметенный рыхлый снег.

Глава 1

Род Владыкиных был известен среди немногих других семей села Еголдаева своей столетней давностью, хотя никто из него не слыл оседлым. Земли Ряжского уезда не отличались плодородностью, поэтому крестьянство наряду с земледелием вынуждено было промышлять подсобными занятиями, чтобы как-то сводить концы с концами. Одним из распространенных занятий жителей села Еголдаева был сбор утиля, за что их называли «тряпишниками» или «кошатниками».

Петька Владыкин в детские годы то ли из-за любви к природе, то ли из-за каких-то других соображений проболтался в подпасках, а когда подрос до «парней», на дряхлой лошади с подводой собирал старое тряпье, рога, копыта, кости, кожи. Мелкие промышленники скупали у него этот товар, имея от этого выгоду.

После смерти матери Петька был единственной опорой отца. Мачеха у Петьки оказалась ленивой, бесхозяйственной женщиной. В семью Владыкиных она привела трех своих детей, но вскоре сама осталась вдовой. Никита Владыкин, отец Петьки, недолго прожил после смерти первой жены и как-то неожиданно для всех, еще в полном расцвете сил, тихо ушел из жизни. Так хозяйство Владыкиных осталось без хозяина, а время надвигалось смутное.

Шел 1911 год. Какие-то тревожные вести передавались сельчанами из уст в уста. Муж …

knigogid.ru

Биография

Родители Николая Храпова – выходцы из православия. Его отец, Пётр Иванович, 1888 года рождения, уверовав, принял крещение в церкви баптистов г. Москвы в 1921 году. Почти одновременно с ним обратилась и его мать Степанида Ефимовна. Они присоединились к Коломенской общине, которая была основана в 1922 году. В ней отец нёс служение благовестника.

За распространение евангельского учения его отец, а вместе с ним и вся их семья, перенесли много страданий. В 1929 году по особому совещанию НКВД, без суда и следствия, отец был сослан на Север в распоряжение Управления Соловецких лагерей особого назначения (УСЛОН). После восьмилетнего лишения свободы, отец, находясь на нелегальном положении, продолжал нести служение в церкви, за что в 1937 году был вновь арестован и по постановлению «Тройки» расстрелян 21 августа 1937 года[1].

Николай Храпов родился 17 марта 1914 года в Коломне Московской губернии. Его духовное воспитание проходило в баптистской семье и в общине баптистов. Первое осознанное его раскаяние пред Богом было в ночной молитве в девятилетнем возрасте.

Из автобиографии Н.П.Храпова

Николай Храпов, будучи юношей, работал на машиностроительном заводе в г. Коломна в штате инженерно-технических работников, а в вечернее время занимался на третьем курсе рабочего факультета при Московском Государственном Университете. Он с пламенем в груди и присущей ему неиссякаемой энергией начал проповедовать окружающим людям о дарованном ему спасении в Иисусе Христе.

Аресты и дальнейший путь служения

10 февраля 1935 года, через две недели после своего обращения к Богу, Николай Храпов в двадцатилетнем возрасте был арестован органами НКВД Московской области за свидетельство о своей вере лишен свободы сроком на 5 лет и отправлен изнуряющим этапом на Крайний Север, на Колыму.

По истечении пятилетнего срока заключения, в 1940 году Николай Храпов был закреплён на жительство на Крайнем Севере «до особого распоряжения». Ждать его Храпову пришлось ещё более 7-ми лет. Там, на Колыме, спустя 10 лет после покаяния, в ноябре 1945 года в ясный морозный день Николай вступил в завет с Господом в ледяных водах реки Детрин (приток Колымы).

По персональному ходатайству местной администрации Николаю было разрешено выехать в центральные районы страны, чтобы жениться и привезти жену на место его закрепления.

Его скитания на Крайнем Севере разделила девушка-христианка Елизавета Андреевна Чекашкина (10.02.1921–22.04.1980) из города Ташкента. Их бракосочетание состоялось 3 марта 1946 года. В совместном браке супруги имели семерых детей[2].

Свидетельство Николая Храпова

В 1947 году Храповы переселились в Ташкент. Посвятив себя делу благовестия и видя отступление от истины среди служителей церкви, они не могли присоединиться к официально действующей общине ВСЕХБ города Ташкента и стали собираться отдельной группой, где Николай Храпов был рукоположен старцем служителем А.И.Чекашкиным на дело благовестия, которое совершал около 3-х лет.

В октябре 1950 года Николай Храпов был вновь арестован органами МГБ, которые возвели на него вымышленные обвинения в антисоветской пропаганде и осудили сроком на 25 лет с последующим лишением права голосования на 5 лет. Заключение отбывал Николай Храпов в Восточной Сибири в Ангарске и на Дальнем Востоке в Хабаровском крае, где вместе с ним находились и другие братья-узники, так что их узническая церковь состояла из 15-16 членов, к которым присоединялись обращенные к Богу души из заключенных.

В апреле 1956 года Николай Храпов был освобожден и реабилитирован, отбыв 5 лет и 6 месяцев из 25-летнего срока.

Летом 1957 года, по приглашению братьев, Храпов с семьёй выехал для служения среди марийского народа (черемисы), где прожил более года, участвуя в деле евангельского пробуждения. Осенью 1958 года семья Храповых возвратилась в Ташкент. Николай Петрович совершал служение по разным городам страны, особенно в тех церквях, общинах и группах, которые власть притесняла и которым отказывала в регистрации. Храпов был приглашаем с проповедью и словом назидания, поддерживал гонимых и утверждал в вере, участвовал в деле домостроительства церкви и пробуждения верующих. Девизом его жизни, как в неволе, так и на свободе были слова Писания: «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?» (Прит.24:11). Сердце его горело преданно служить Господу, проповеди его были пламенными, глубокими и тематичными. Господь наделил Его музыкальными способностями, он имел прекрасный голос — баритон, любил петь, его искреннее и содержательное пение никого не оставляло равнодушными.

18 марта 1961 года Николай Храпов в очередной раз был арестован за распространение евангельского учения и по политической статье приговорён к заключению в спецлагерь на территории Мордовской АССР (ст. Потьма) сроком на 7 лет. По истечении трёх лет дело было пересмотрено прокуратурой СССР, политические обвинения сняты и он был освобожден.

После освобождения из заключения в 1964 году, Николай Храпов возвратившись в Ташкент, присоединился к братству Совета Церквей ЕХБ.

В этом же году ташкентская незарегистрированная община единодушно вверила Храпову служение пресвитера церкви. Одновременно с этим, на расширенном совещании служителей общин СЦ ЕХБ по югу Средней Азии, Николай Храпов был избран руководителем совета южного объединения.

В 1966 году Николай Петрович в четвёртый раз был арестован органами КГБ и осужден к 5-ти годам заключения, которые отбыл полностью в лагере города Бухары на юге знойного Узбекистана[3].

Последнее десятилетие его жизни (1971 – 1982)

Освободившись из заключения в мае 1971 года, Николай Храпов вновь возвратился к служению, и летом 1971 года был избран в члены Совета Церквей ЕХБ.

В том же, 1971 году, Храповы всей семьёй переехали в город Ростов-на Дону. Через полгода работы на Быткомбинате, по настоянию работников КГБ Храпов был уволен, и в дальнейшем не имел возможности устроиться на работу, в связи с чем был вынужден уйти на нелегальное положение.

Из некролога: «Самой яркой чертой характера Н.П.Храпова была его бескомпромисность, любовь к правде и евангельской чистоте. Он был мужем правды, жертвуя ради неё всем: свободой, семьёй и самой жизнью. Все остальные качества, такие как островыраженный индивидуализм, свобода мысли, независимость суждений, прямота, часто граничившая с резкостью, непримиримость к лицемерию — были как бы производными от главного. Не в его духе было считаться с мнением толпы, следовать большинству, льстить высокому лицу, раболепствовать перед авторитетами. Всё это резко выделяло его среди окружающих людей, вызывало непомерную зависть и служило источником всех его бед и лишений. Серая толпа платила ему презрением, власти – гонением, ВСЕХБ – поношением, Совет Церквей – отвержением»[4].

Храпов прошёл периоды духовной молодости, духовной зрелости и свойственные каждому возрасту несовершенства, которые проявлялись в его взглядах и резких выражениях. Он крайне негативно относился ко ВСЕХБ, называл его «станом отступников»[5]. Таким он с самого начала увидел ВСЕХБ ещё по пути следования с Колымы через работу печально известных старших пресвитеров, таких как Раевский, Арыскин и особенно Л.М.Каракай, который вершил беспредел в церквах Средней Азии. Храпов крайне резко отзывался об «оппозиции», о чём свидетельствует его статья «Они поражены были в пустыне»[6].

Но, с 1976 года его взгляды на многие вещи изменились. Его постигли тяжёлые переживания отвержения, которые сопровождали его до самой смерти, и о которых он говорил, что по своей тяжести они составляют «сумму всего пережитого».

Из воспоминаний бывшего члена СЦ ЕХБ служителя М.Т.Шапталы

Воспоминания служителя среднеазиатского Совета Ю.Куксенко

Тем не менее, в Средней Азии Николай Петрович Храпов продолжал совершать духовный труд. Его жизнь была школой мужества, сомоотвержения и любви: какую бы работу ему не поручали братья, он никогда не отказывался и выполнял её со всей аккуратностью и честью, принимая в этом самое сердечное участие. Он был немногословен, но когда его спрашивали, говорил по существу, чётко и ясно, обычно не оставляя никаких вопросов. Глубокое смирение и кротость, как венец, украсили его седую голову. Сердце его вмещало всех братьев, излишняя строгость к другим сменилась пожеланиями добра и благодати.

3 марта 1980 года был его последний, пятый арест со сроком три года лишения свободы, откуда Николай Петрович уже не возвратился, отойдя к Господу в Вечные обители. Причиной ареста послужило молодёжное общение в городе Караганде, где он, как духовный наставник, принимал непосредственное участие, а так же написанная им автобиографическая трилогия «Счастье потерянной жизни».

Через полтора месяца после его ареста, 22 апреля 1980 года, после внезапного инсульта-паралича, отошла в вечность пережившая всю тяжесть многострадальной жизни и горечь разлуки, его верная спутница Елизавета Андреевна, оставив шестерых детей одинокими сиротами[9].

Из последних писем Н.П. Храпова из заключения

6 ноября 1982 года, на 68-м году жизни, находясь в лагере усиленного режима Мангышлакских степей в г. Шевченко, в результате повторившегося инфаркта, Николай Петрович Храпов скончался. Гроб с телом с большими трудностями позволили доставить домой. Похороны состоялись в Ташкенте 13 ноября при многолюдном стечении верующих, родных и друзей из разных городов страны. Организацию траурного богослужения взяли на себя И.Д.Бондаренко и Ю.Ф.Куксенко при горячем содействии братьев и сестёр церквей Средней Азии.

Творческое наследие

Гимн Н. П. Храпова «Закат обагрился», входит в сборник «Песнь Возрождения»

28 лет своей земной жизни Николай Петрович Храпов провёл в заключении в различных местах России от Крайнего Севера до знойного юга, так что большая часть его стихотворений и прозы была написана в узах, за колючей проволокой. Вся поэзия Н.П. Храпова – это правдивая история любящего, исстрадавшегося сердца, искренне верующего в Иисуса Христа.

Несомненно, вся жизнь Храпова была постоянной и отчаянной борьбой со штормами, подводными и надводными течениями и скалами, о чём он отобразил в одном из своих первых стихотворений:

«Буря лохмотьями сизыми дробится,

Мокрою пылью лицо обдаёт.

Воет, лютует и яростно злобится,

Грудью о скалы высокие бьёт.

Да, я устал от всего пережитого,

Стой же, уймись хоть на долю минут!

Дай мне забыться! Да сердца разбитого

Раны забыть мне тебя не дают.

С молоду знаю, стихия, тебя я.

Битва с тобою дана мне в удел.

Вся ты от лютости стала седая,

Да уж и я-то с тобой поседел.»

Написанная Николаем Храповым трилогия «Счастье потерянной жизни» является автобиографической повестью, которая демонстрирует воплощение в жизнь евангельской истины: «Кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её» (Мар.8:35). Жертвенная жизнь и смерть отца оставили неизгладимый след в душе юноши. В его детской памяти на всю жизнь запечатлелись светлые образы посещавших их дом, старых братьев, таких как М.Д.Тимошенко, П.В. Иванов-Клышников, П.В.Павлов, С.П.Макаров, В.В.Скалдин и другие. Мысль написать книгу вынашивалась ещё с молодых лет. Первые рукописи книги «Счастье потерянной жизни» были изъяты в Бухарской тюрьме, повторно создавалась книга уже на свободе, в домах верующих, где он, скрываясь от преследований, находил приют. Данная книга отражает волнующую и правдивую историю его жизни.

Евангельская истина, которую выразил Н.Храпов так: «Без креста невозможно обнять Христа. Без креста невозможно понять Христа», осознана им, испытана его жизнью и отражена в его стихах и прозе.

Всего им было написано около 55-ти произведений. Многие из его стихотворений стали христианскими гимнами. Наиболее известные из них: «Гимн страдальцев», который начинается словами: «Закат обагрился кровавой зарею», «Привет вам Христово, цветущее племя», «Два друга» и другие. Значительное место в поэзии Н.П.Храпова занимает поэма «Подруга», состоящая из четырёх частей, которая посвящена жёнам узников христиан, а так же наиболее известны прозы: «За что?», «Моление о чаше», аллегория «Любящее сердце».

Очерк о Храпове бывшего члена СЦ ЕХБ служителя Г.П.Винса:

«Николай Петрович Храпов – его имя широко известно среди христиан России, Украины, Белоруссии и других государств бывшего Советского Союза. Проповедник Евангелия, духовный наставник и искренний друг христианской молодёжи, поэт и писатель, христианин в самом высоком смысле этого слова и многолетний узник за Слово Божие – таким был Николай Петрович Храпов, мужественный глашатай евангельской истины в стране воинственного атеизма.

Н.П.Храпов родился в 1914 году, за три года до революции, а отошёл в вечность в 1982 году. Вся его сознательная жизнь прошла в эпоху… когда главной задачей была провозглашена борьба с Богом и Его церковью. Всего несколько лет он не дожил до большой свободы проповеди Евангелия на своей родине»[11]

«Дорога в очах Господних смерть святых Его!» Псалом 115: 6.

Литература

— «Голос правды». Автор Н.П.Храпов. Сборник: стихи, гимны, проза. Изд-во «Евангельское слово». Wheaton, Illinois, USA. 1996 год.

— Книга «Дом Божий и служение в нём». Н.П.Храпов. 1972-1974 гг. Издание СЦ ЕХБ.

— Трилогия «Счастье потерянной жизни». Автор Н.П.Храпов. Изд-во Протестант. Москва. 1991 г. Переиздание: Изд-во «Смирна». Черкассы.2001г.

См. также

Сталинские репрессии (1928-1941) и ЕХБ

baptistru.info

Родители мои выходцы из православия, но впоследствии, уверовав, отец принял крещение в братстве баптистов г. Москвы в 1921 году. Почти одновременно с ним обратилась к Господу и моя мать и присоединилась к Коломенской общине, которая была основана в 1922 году. В ней отец нес служение благовестника.
Я родился 17 марта 1914 года в г. Коломне Московской губернии, и мое духовное воспитание проходило в баптистской семье и в общине баптистов. Первое мое осознанное раскаяние пред Господом было в девятилетнем возрасте, ночью.
За распространение евангельского учения отец (а вместе с ним и вся семья) перенес много страданий. Без суда, по особому совещанию НКВД, он был сослан на Север в распоряжение Управления Соловецких лагерей особого назначения (УСЛОН), а в 1937 году после 8-летних общих лишений, находясь на нелегальном положении, был арестован вновь и, едва достигнув 50-ти лет, отошел в вечность, так и не увидев свободы. Один Бог только знает последний час его на земле и могилу, где он похоронен.
Еще в 1929 году, когда отец был сослан, я 15-летним мальчиком вынужден был оставить разорённое родительское гнездо и искать средств к существованию.
Находясь в разлуке с семьей и церковью, я из религиозного подростка превратился в юношу-безбожника, но встреча с отцом и другими изгнанниками-христианами произвела на меня потрясающее впечатление. В конце января 1935 г. я глубоко раскаялся пред Господом и получил прощение от Него. В моем сердце загорелось желание свидетельствовать другим об имени Божьем. Мне было тогда 20 лет.
К тому времени, работая на машиностроительном заводе в г.Коломне в числе инженерно-технических работников, я в вечернее время занимался на третьем курсе подготовительного рабочего факультета при Московском Государственном университете. Но Бог решил иначе! 10 февраля 1935 года органами НКВД я был арестован. Единственная моя «вина» состояла в том, что две недели назад я покаялся
пред Господом и не скрывал этого пред людьми. По постановлению НКВД Московской области я был лишен свободы сроком на 5 лет и отправлен на Крайний Север. Много ужасов пришлось пережить за это время, но и в тех условиях Господь давал сил свидетельствовать о Христе, приобретая души для Него. По истечении 5-летнего срока в 1940 г. я был закреплен на жительство там же, на Крайнем Севере, «до особого распоряжения». Это «особое распоряжение» продлилось еще более 7-ми лет. Однако Бог был со мной в эти суровые годы и явил много Своих милостей. Там, спустя 10 лет после моего покаяния, в ноябре 1945 года в ясный морозный день я вступил в завет с Господом в ледяных водах реки Детрин (приток Колымы). По персональному ходатайству местной администрации мне было разрешено выехать в центральные районы страны, чтобы жениться и привезти жену на место моего закрепления. Разделить мои скитания на Крайнем Севере отозвалась девушка-христианка с крайнего юга страны — Елизавета Андреевна, дочь пресвитера церкви. 3 марта 1946 г. в городе Ташкенте состоялось наше бракосочетание.
Бог благословил наше совместное пребывание на Севере. За короткое время там образовалась группа, человек около 10-ти, из обращенных к Господу душ.
В 1947 г. нам было разрешено покинуть Крайний Север, и мы переехали на жительство в Ташкент, предоставив группу оставшихся возрожденных христиан благодати Божьей.
Переселившись в Ташкент и ближе познакомившись с жизнью общин, я увидел, в каком печальном состоянии находилось братство евангельских христиан-баптистов. Кажущаяся относительная свобода вероисповедания таила в себе скрытые греховные обстоятельства, и сердце сжималось от боли при виде тех отступлений, которые внедрялись по общинам работниками ВСЕХБ и, как яд, распространялись повсеместно. Среди служителей Ташкентской общины, которые руководствовались в своем служении указаниями атеистов и допускали одно отступление от истины за другим, я не нашел себе единомышленников и, не желая идти на компромисс с совестью, не мог присоединиться к официально действующей общине. Вместе со всем домом своим я посвятил себя делу благовестия, и Господь благословлял наш труд. Вскоре в кругу друзей, свободных от отступлений, я был рукоположен старцем А.И.Чекашкиным на дело благовестия и с помощью Господа совершал его около 3-х лет.

И вот новое испытание. Меня и еще одного брата и сестру в октябре 1950 г. арестовали и осудили на 25 лет с последующим лишением права голосования на 5 лет. Не имея никаких причин для ареста, органы МГБ возвели на нас вымышленные обвинения в антисоветской пропаганде. Казалось, что это незаслуженное обвинение и сам срок — 25 лет — должны бы сломить наше стремление верно служить Господу. Но Бог давал мужества и силы перенести и это испытание, а сердце наполняла ободряющая вера в наше скорое освобождение.
Отбывая заключение в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, я испытал много благословений Божьих. Наша узническая церковь достигала 15-16 членов, и незабвенными останутся в памяти лица братьев, с кем приходилось разделять тяжесть уз, и те благословенные минуты, когда обращались к Господу души из заключенных. Из 25-летнего срока я пробыл в заключении только 5 лет и 6 месяцев. В апреле 1956 г. вместе со многими братьями и сестрами я был освобожден, а осенью того же года реабилитирован.
Летом 1957 г., по просьбам верующих и утвердившись пред Богом, я со всей семьей выехал для служения среди марийского народа (черемисы), где прожил более года, участвуя в деле евангельского пробуждения.
Осенью 1958 г. я с семьей возвратился в Ташкент. До 1961 г. совершал служение по разным городам страны, участвуя как в деле домостроительства, так и в деле пробуждения общин.
В 1961 г., 18 марта, я вновь был арестован за распространение евангельского учения. Суд извратил смысл моей религиозной деятельности и приговорил меня по политической статье к заключению в спецлагерь на 7 лет. Лагерь, в котором я находился в течение 3-х лет, расположен на территории Мордовской АССР (ст. Потьма) и содержал в себе в то время более 600 заключенных, исключительно верующих людей различного вероисповедания.
По истечении 3-х лет дело мое было пересмотрено прокуратурой СССР, политические обвинения сняты, и я был освобожден.
По освобождении из заключения в 1964 г. я узнал, что тысячи христиан отделились от религиозного союза ВСЕХБ и объединились под служением Оргкомитета, который вскоре был переименован в Совет церквей ЕХБ.
Возвратившись в Ташкент, я без колебания присоединился к пробужденному братству, объединенному служением СЦ ЕХБ.
Ташкентская община едино душно вверила мне служение пресвитера церкви. Одновременно с этим на расширенном совещании служителей общин СЦ ЕХБ по югу Средней Азии меня избрали руководителем Совета этого объединения. При Господнем содействии я совершал вверенное мне служение, но за это в 1966 г. был арестован органами КГБ в четвертый раз и осужден к 5-ти годам заключения, которые отбыл полностью.
Освободившись в 1971 г. я вновь возвратился к служению, которое нес до момента ареста, а летом 1971 г. был избран членом Совета Церквей ЕХБ.
В ноябре 1972 г. по настоянию КГБ я был уволен с работы, — и все мои попытки устроиться в другом месте оказались безрезультатными.
По причине преследования со стороны органов КГБ я вынужден был уйти на нелегальное положение и в течение 3-х лет не мог открыто жить в семье.
Приложение к автобиографии (из ст. «Памяти Н.П. Храпова»)
И вот последний, 5-ый арест — 3 марта 1980 г. Этого удара не вынесла жена Николая Петровича — Елизавета Андреевна, перенесшая с ним много лишений, — отошла в вечность спустя полтора месяца после ареста мужа. Для Николая Петровича утрата жены легла дополнительным бременем… И если духовные силы, укрепляемые Господом, не покидали его и он с упованием на Бога переносил всё посылаемое Им, то физические таяли с каждым днем. Оставшимся без матери детям так необходимы были свидания с отцом! Но приехавшим в окт. 1982 г. в лагерь к нему дочерям свидание не дали, и, как оказалось впоследствии, всего за несколько часов до его кончины. Едва вернувшись домой, дети получили телеграмму из лагеря: «Ваш отец Храпов Н.П. скончался 6 ноября». Гроб с телом позволили доставить домой.
Официальная справка предписывала: «Захоронение производить без вскрытия гроба». В ней же указана причина смерти: «Хроническая сердечно-сосудистая недостаточность». А что за этим — знает один Бог. Похороны Николая Петровича состоялись в Ташкенте при многолюдном стечении родных и друзей из разных городов страны под наблюдением многочисленных сотрудников в штатском и милиции.
Каковы же были взгляды Николая Петровича? К чему он звал народ Божий, молодежь?.. Он звал не к той чисто эмоциональной любви, которая не хочет иметь издержек благочестия (2Тим. 3:12), но к любви, влекущей к сораспятию со Христом, к состраданию страждущим, к радостной жертвенности. Где подлинная любовь ко Христу — там и крест. Эта истина, исходящая из самой сути Евангелия, была осознана им в многолетнем опыте жизни. Вспомним слова из его стихотворения : «Без креста невозможно обнять Христа; Без креста невозможно понять Христа».
В памяти нашей этот воин Божий останется таким, каким мы знали его по долгим годам подвергнутой испытаниям жизни (в узах пробыл больше 28 лет). При всех жизненных невзгодах Николай Петрович всегда желал остаться в надежных руках Спасителя и на склоне лет вручал Ему свою жизнь так же, как и в молодые годы. Он «потерял» ради Господа свою душу («Счастье потерянной жизни» — так он назвал свою волнующую и правдивую автобиографическую повесть), щедро расточил ее, посвятил все свои силы делу проповеди Евангелия, потому и сберег ее для Царства Небесного. «Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу… Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:10).

Кому интересно, предлагаю посмотреть документальный фильм о гонимой церкви ЕХБ в России вот по этой ссылке

http://anabaptist.ru/obmen/video/EXB/MoreThenConquerors-RUS.avi

Ссылка на книгу «СЧАСТЬЕ ПОТЕРЯННОЙ ЖИЗНИ» http://www.blagovestnik.org/books/books006.htm

www.glaznayamaz.org