Михаил храпов

Ìèõàèë Êñåíîôîíòîâè÷ Õðàïîâ, ìîé ïðàäåä, ðîäèëñÿ 3 íîÿáðÿ 1885 ãîäà â ñåëå Óñòü-Ëàìèíñêîå Èøèìñêîãî ðàéîíà Òîáîëüñêîé ãóáåðíèè (ïîçäíåå – Îìñêîé îáëàñòè).

Ìàòü åãî, Õðàïîâà (Êðàñèíåëüñêàÿ) Îëüãà Ô¸äîðîâíà, äîìîõîçÿéêà, äî÷ü ñâÿùåííèêà, óìåðëà â 1890 ãîäó, äåòÿì áûëî â òó ïîðó: Âàñèëèþ (ðîäèëñÿ â 1887 ãîäó)  – 3 ãîäà; Ìèõàèëó (ðîäèëñÿ 03.11.1885)  – 5 ëåò; Ïàâëó  (ðîäèëñÿ 13.06.1883) – 7 ëåò. Áûë åù¸ ÷åòâ¸ðòûé ðåá¸íîê, îí óïîìèíàåòñÿ â àâòîáèîãðàôèè.

Îòåö – Êñåíîôîíò Âàñèëüåâè÷ Õðàïîâ, èç ìåùàí, ñëóæàùèé  ïî÷òîâî-òåëåãðàôíîãî îòäåëåíèÿ. Óìåð â 1896 ãîäó. Â òó ïîðó åãî äåòÿì áûëî – Âàñèëèþ – 9 ëåò; Ìèõàèëó – 11 ëåò; Ïàâëó – 13-14 ëåò.

 À òåïåðü – àâòîáèîãðàôèÿ, íàïèñàííàÿ ñî ñëîâ ñàìîãî Ìèõàèëà Êñåíîôîíòîâè÷à.  íåé íå òîëüêî çíà÷èòåëüíàÿ ÷àñòü åãî æèçíè, íî è èñòîðèÿ íàøà.

ÀÂÒÎÁÈÃÐÀÔÈß

«Â 1885 ãîäó ÿ ðîäèëñÿ â ñåëå Óñòü-Ëàìåíñêîì, Èøèìñêîãî ðàéîíà, Òîáîëüñêîé ãóáåðíèè.

Îòåö ìîé, ïî÷òîâî-òåëåãðàôíûé ñëóæàùèé, ïîëó÷àë 35 ðóáëåé æàëîâàíèÿ â ìåñÿö, èìåÿ æåíó è ÷åòûð¸õ ìàëûõ äåòåé.


Ñîáñòâåííîñòè ó íåãî íå áûëî íèêàêîé. Ìíå íå áûëî åù¸ ãîäà, îòöà ïåðåâåëè â ãîðîä Îìñê, ãäå ìû æèëè äî 1893 ãîäà, à çàòåì îí áûë ïåðåâåä¸í â Ìàðèèíñê Òîìñêîé ãóáåðíèè, ãäå ÿ ó÷èëñÿ â ãîðîäñêîì äâóõêëàññíîì ó÷èëèùå, îêîí÷èë øåñòü îòäåëåíèé, òî åñòü ïîëíûé êóðñ îòäåëåíèÿ â 1901 ãîäó.

Ðîäèòåëè ó ìåíÿ óìåðëè, è ÿ âûíóæäåí áûë ïîñòóïèòü íà ñëóæáó ñíà÷àëà ïèñöîì ê ïîäàòíîìó èíñïåêòîðó, çàòåì ê íà÷àëüíèêó Äåïî æåëåçíîäîðîæíîé ñòàíöèè Ìàðèèíñê.

 1902 ãîäó ÿ âûäåðæàë ýêçàìåí (ïî êîíêóðñó) äëÿ ïîñòóïëåíèÿ íà êàç¸ííûé ñ÷¸ò â Áîòîãîëüñêóþ ëåñíóþ øêîëó, êîòîðóþ è îêîí÷èë ïåðâûì ó÷åíèêîì ñ íàãðàäîé â
1904 ãîäó è îñòàâëåí ïðè Áîòîãîëüñêîì Ëåñíè÷åñòâå íà ñëóæáå äëÿ çàâåäûâàíèÿ ëåñíûìè çàãîòîâêàìè äëÿ íóæä æåëåçíîé äîðîãè.

 1905 ãîäó áûë âûçâàí Óïðàâëåíèåì ãîñóäàðñòâåííûõ èìóùåñòâ è áûë íàçíà÷åí òîïîãðàôîì ïî óñòðîéñòâó îáîðî÷íûõ ñòàòåé (êåäðîâíèêîâ) áëèç ãîðîäà Òîìñêà.
Ïî îêîí÷àíèè ýòèõ ðàáîò â 1906 ãîäó áûë îòêîìàíäèðîâàí â Òîìñêîå ëåñíè÷åñòâî â ïîìîùü ëåñíîìó ðåâèçîðó ïî çàâåäûâàíèþ Ëåñíè÷åñòâîì, àðåíäíûì äåëîì è ëåñíûìè çàãîòîâêàìè äëÿ íóæä æåëåçíîé äîðîãè è âîåííîãî âåäîìñòâà íà äîëæíîñòü ëåñíîãî êîíäóêòîðà, (èñïîëíÿë îáÿçàííîñòè ïîìîùíèêà ëåñíè÷åãî).
 1905-1908 ãîäàõ, æèâÿ â ãîðîäå Òîìñêå, ÿ ó÷èëñÿ íà äîìó è ãîòîâèëñÿ íà àòòåñòàò çðåëîñòè.

 1908 ãîäó, â öåëÿõ ëó÷øåãî îáåñïå÷åíèÿ, óâåëè÷åíèÿ îêëàäà ñîäåðæàíèÿ, ÿ ïåðåø¸ë â Àëòàéñêîå çåìëåóñòðîéñòâî òîïîãðàôîì òðåòüåãî ðàçðÿäà, â 1909 ãîäó ïîëó÷èë ïîâûøåíèå â òîïîãðàôû âòîðîãî ðàçðÿäà, à â 1912 ãîäó â âèäó ïðåäñòîÿùåãî îêîí÷àíèÿ çåìëåóñòðîèòåëüíûõ ðàáîò â Àëòàéñêîé ãóáåðíèè ÿ ïåðåø¸ë â Óïðàâëåíèå Àëòàéñêîãî îêðóãà ëåñíè÷èì òðåòüåãî ðàçðÿäà.


Ñ íàñåëåíèåì âî âñ¸ âðåìÿ ñëóæáû ìîåé òîïîãðàôîì è ëåñíè÷èì îòíîøåíèÿ ó ìåíÿ áûëè âïîëíå íîðìàëüíûå. Êîíå÷íî, áûëè è íåäîâîëüíûå, íî ýòî íåêîòîðûå ëåñîêðàäû, ñàìîâîëüíî ïîëüçóþùèåñÿ ãîñóäàðñòâåííûìè çåìëÿìè, âîîáùå íàðóøèòåëè Ëåñíîãî Óñòàâà, òàê êàê êàæäîå òàêîå íàðóøåíèå îáíàðóæèâàëîñü è âèíîâíûå ïðèâëåêàëèñü ê ñóäó.

 1917 ãîäó, â ìàðòå-àïðåëå ÿ ïðîñèë î ïåðåâîäå ìåíÿ â ãîðîä Áàðíàóë, òàê êàê ñ îäíîé ñòîðîíû íàäî áûëî ó÷èòü äåòåé (ÿ  æèë, ãäå øêîëû íå áûëî), è ñ äðóãîé ñòîðîíû, ïîñëå ñâåðæåíèÿ öàðñêîé âëàñòè, ïðàâèëà è çàêîíîäàòåëüñòâî ïî óïðàâëåíèþ ëåñàìè è ãîñóäàðñòâåííûìè çåìëÿìè ñðàçó íå áûëè èçìåíåíû, à ïîòîìó îòíîøåíèÿ óãëóáëÿþùåãîñÿ â ðåâîëþöèþ íàñåëåíèÿ è àäìèíèñòðàöèè Ëåñíè÷åñòâà íå ìîãëè îñòàâàòüñÿ íîðìàëüíûìè.

 àïðåëå 1917 ãîäà ÿ áûë ïåðåâåä¸í â Óïðàâëåíèå Àëòàéñêîãî îêðóãà â ãîðîä Áàðíàóë äëÿ çàâåäûâàíèÿ äåëîïðîèçâîäñòâîì Çåìåëüíîé ÷àñòè îêðóãà. Íàêàíóíå îêòÿáðüñêîãî ïåðåâîðîòà ÿ ïåðåø¸ë èç Óïðàâëåíèÿ îêðóãà íà áîëåå îáùåñòâåííóþ è êðóïíóþ äîëæíîñòü â Ãîðîäñêóþ Óïðàâó çàâåäîâàòü Çåìåëüíûì îòäåëîì, ïî ïðèãëàøåíèþ Óïðàâû è Äóìû.

 íà÷àëå 1918 ãîäà âëàñòü ãóáåðíèè è ãîðîäà áûëà âçÿòà Ñîâåòîì ðàáî÷èõ è êðåñòüÿíñêèõ äåïóòàòîâ è ÿ áûë îñòàâëåí çàâåäóþùèì Çåìåëüíûì ïîäîòäåëîì Ãîðîäñêîãî îòäåëà Íàðîäíîãî õîçÿéñòâà.


Äî ÷åõîñëîâàòñêîãî âîññòàíèÿ (ïåðåâîðîòà) ÿ óñïåë ïðîâåñòè áîëüøóþ ðàáîòó ïî ìåæåâàíèþ, îòâîäó è ñäà÷å 1600 óñàäåáíûõ ó÷àñòêîâ ïîä çàñòðîéêó ðàáî÷èì â òàê íàçûâàåìîì Ãîðîäå-Ñàäå. Ïîñëå ïåðåâîðîòà ÿ âûíóæäåí áûë óéòè èç Ãîðîäñêîãî Óïðàâëåíèÿ, òàê êàê ïîñòðàäàâøèå ãîðîæàíå, îò ïðîâåäåíèÿ â æèçíü äåêðåòà î ñîöèàëèçàöèè çåìëè ñòàëè òðåáîâàòü âûñåëåíèÿ è ïåðåíåñåíèÿ âîçâåä¸ííûõ ïîñòðîåê, îòîáðàííûõ ïðè ñîâåòñêîé âëàñòè îò ñîáñòâåííèêîâ Çåìåëüíûì ïîäîòäåëîì Ãîðîäñêîãî îòäåëà Íàðîäíîãî õîçÿéñòâà.

Íå æåëàÿ ó÷àñòâîâàòü â îòáèðàíèè è âûñåëåíèè ñ çåìåëüíûõ ó÷àñòêîâ, âûäà÷ó êîòîðûõ ÿ ïðîèçâîäèë, ÿ ïåðåøåë îïÿòü â Óïðàâëåíèå çåìåëüíîé ÷àñòüþ Àëòàéñêîãî êðàÿ, ãäå è ñëóæèë äî îñåíè 1919 ãîäà, êîãäà âíîâü áûë ïðèãëàøåí Ãîðîäñêîé Óïðàâîé íàêàíóíå ïðèõîäà ñîâåòñêèõ âîéñê çàâåäîâàòü Çåìåëüíûì îòäåëîì.

Ñ âîññòàíîâëåíèåì ñîâåòñêîé âëàñòè â Áàðíàóëå ÿ áûë îñòàâëåí â ýòîé äîëæíîñòè è ñîñòîþ â íåé ïî íàñòîÿùåå âðåìÿ.

 1920 ãîäó ÿ ïðèíèìàë ó÷àñòèå â ðàáîòå Ñèáèðñêîãî ñúåçäà ðàáîòíèêîâ çåìåëüíîãî îòäåëà, êóäà ÿ áûë äåëåãèðîâàí Áàðíàóëüñêèì ãîðóåçäíûì èñïîëêîìîì.  1924 ãîäó â èþëå Ïðåçèäèóìîì Ãóáèñïîëêîìà íàçíà÷åí ÿ ïðåäñòàâèòåëåì Ãóáèñïîëêîìà â Áàðíàóëüñêóþ ó÷àñòêîâóþ êîìèññèþ ïî âçèìàíèþ ðåíòû.

Èòàê, â îáùåñòâåííîì äâèæåíèè íè äî, íè ïîñëå ôåâðàëüñêîé ðåâîëþöèè ÿ íå ó÷àñòâîâàë. Íî ïî ðîäó ñëóæáû â Ãîðîäñêîé Óïðàâå, Ãîðîòäåëå Íàðîäíîãî Õîçÿéñòâà, Ãóáêîìõîçå, Ãîðñîâåòå ïðèíèìàë ñàìîå áëèæàéøåå ó÷àñòèå â äåÿòåëüíîñòè Çåìåëüíûõ êîìèññèé, ñîñòîÿùèõ èç ïðåäñòàâèòåëåé ñíà÷àëà ãëàñíûõ Äóìû, à çàòåì ÷ëåíîâ ïðîôñîþçîâ è ÷ëåíîâ Ãîðñîâåòà, è òåì ñàìûì ìîÿ ðàáîòà â íåêîòîðîì ðîäå áûëà îáùåñòâåííàÿ.


Èç àâòîáèîãðàôèè è ñîîáùåíèÿ 20-ëåòíåãî ñëóæåáíîãî ñòàæà ìîåãî âèäíî, ÷òî çíàíèÿ ìîè, êàê ñïåöèàëèñòà çåìëåìåðà, ëåñîâîäà, äîëæíû è âïðåäü èñïîëüçîâàíû ïî óïðàâëåíèþ ãîñóäàðñòâåííûìè çåìåëüíûìè èìóùåñòâàìè, èëè ïî çåìëåóñòðîéñòâó, èëè ïî óïðàâëåíèþ ëåñàìè, èëè â ëåñíîé ïðîìûøëåííîñòè ïî ëåñíûì çàãîòîâêàì.

1924 ãîä, 11 àâãóñòà. Ïîäïèñü: Ì. Õðàïîâ».

Ìàòåðèàëû Àëòàéñêîãî ãóáåðíñêîãî èñïîëíèòåëüíîãî êîìèòåòà â ëè÷íîì äåëå íà îòâåòðàáîòíèêà Õðàïîâà Ìèõàèëà Êñåíîôîíòîâè÷à ïðàêòè÷åñêè ïîäòâåðæäàþò äàííûå àâòîáèîãðàôèè.

Òàì íå óïîìèíàåòñÿ òîëüêî, ÷òî íå ñëóæèë ïî áîëåçíè – ïîâðåæä¸í ïðàâûé ãëàç.

 1914 ãîäó îí áûë íàãðàæä¸í ïàìÿòíûì çíàêîì çåìëåìåðà: «Íà îñíîâàíèè âûñî÷àéøåãî ïîâåëåíèÿ, ïîñëåäîâàâøåãî â 23 äåíü èþíÿ 1914 ãîäà âûäàíî ñèå ñâèäåòåëüñòâî íåèìóùåìó ÷èíà Ìèõàèëó Êñåíîôîíòîâè÷ó Õðàïîâó â òîì, ÷òî åìó ïîæàëîâàí íàãðóäíûé çíàê, âûñî÷àéøå óòâåðæäåííûé â ïàìÿòü çåìëåóñòðîéñòâà â Àëòàéñêîì îêðóãå âåäîìñòâà Êàáèíåòà Åãî Èìïåðàòîðñêîãî Âåëè÷åñòâà. Ïåòðîãðàä, 2 ñåíòÿáðÿ 1914 ãîäà… (ïîäïèñè)».

Íà ôîòî – Ìèõàèë Êñåíîôîíòîâè÷.

www.proza.ru

prihozhane.ru

Родился в 1923 году в селе Хохлово Валуйского района. Окон­чил 9 классов средней школы и поехал на заработки в г. Сланцы Ленинградской области.


Как только началась война, молодых ребят, в том числе и Михаила Дмитриевича, послали копать противотанковые рвы.

В армию был призван осенью по мобилизации. Многие его друзья шли на фронт вместе с отцами. Пешком добирались до Нового Оскола. Оттуда его направили учиться в миномётное училище в г. Пензу. После окончания был направлен на Запад­ный фронт.

Воевал в миномётной батарее 1-го Украинского фронта артиллеристом-миномётчиком 120-миллиметрового миномёта, командиром взвода, получил звание старшего лейтенанта. Освобождал Прагу, Будапешт, Вену.

Уволился Михаил Дмитриевич из армии в 1948 г.

В 1958 г. переехал из Валуек в Губкин. Устроился работать на комбинат «КМА-руда» заместителем начальника снабжения. В 1963 г. был переведён в рудоуправление Лебединского ГОКа начальником снабжения, где проработал до выхода на пенсию в 1983 году.

 

Из воспоминаний Михаила Дмитриевича

«Более двух часов велась артподготовка, но прорыв не получился, — вспоминает Михаил Дмитриевич. — Наша батарея, где я был старшим, сдерживала стрелко­вый батальон немцев. Мины батареи с точностью ложились в цель. Огонь был снайперским, как сказал мне впоследствии комбат, но всё-таки посчитал, что пацану (мне было тогда 18 лет) рано ещё носить ордена, и я был представлен к медали «За боевые заслуги»…


На Курскую дугу, Михаил Дмитриевич попал уже командиром взвода миномёт­ного полка. Запомнилось, как огнём пришлось поддерживать стрелковую роту, ко­торая шла в разведку боем для захвата «языка». После десятиминутной артподготов­ки пехота бросилась к траншеям противника и была встречена шквальным огнем. Досталось и минометчикам. Михаил Дмитриевич был ранен в руку, затем тяжело — в ногу. Это был самый тяжёлый период в его военной биографии. Взвод находился на нейтральной территории, все товарищи Михаила Дмитриевича были убиты во время обстрела. Ему пришлось пережить ночную артподготовку, утреннюю двухча­совую артподготовку, по окопам, над его головой прошли танки. Погибнуть он мог и от своих снарядов. Истекающего кровью минометчика нашёл санитар танкистов, помог добраться до батареи.

На этом участие лейтенанта Храпова в Курской битве завершилось. Подлечив­шись в госпитале, он снова на фронте. Через три месяца опять был ранен. Ранение оказалось тяжелее первого. После этого — госпитали, госпитали… Последнюю, три­надцатую по счёту операцию Михаил Дмитриевич перенес в 1981 году.


Награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

gubkin-pamyat.ucoz.com


Храпов Михаил Иванович – бывший узник концлагеря.

К 1945 году на территории Германии насчитывалось 1100 лагерей смерти. Через них прошли 18 миллионов человек, 12 миллионов погибли.

Михаил родился в 1921 году в Рязанской области. Окончил 7 классов и сельскохозяйственное училище, начал свою трудовую деятельность в колхозе. Работал на тракторе и комбайне.

В апреле 1941 года пришло время пойти в армию. Воинская часть, в которую определили Михаила, находилась в городе Бердищеве Житомирской области. Оттуда М.И. Храпова направили в пехотное военное училище города Ярославля.

— 22 июня в 12 часов дня, сдав экзамены, я вышел на улицу и услышал по радио, как Молотов объявил о начале войны… Мы стали проситься на фронт, но начальник училища нам возразил, сказав, мол, успеете, армии нужен офицерский состав, учитесь.
В училище Михаил учился на протяжении шести месяцев. В декабре 1941года, когда Москве угрожала опасность, была сформирована курсантская бригада в составе 49-ой армии.
— 5 декабря нас уже повели в контрнаступление на Можайском направлении. Я был командиром отделения. В одном из ночных боев меня ранило осколком в левое бедро.


Госпиталь, в котором лечился Михаил Иванович, находился в Саратове. После больничной койки его снова направили в военное училище. Проучившись еще три месяца, ему было присвоено звание младшего лейтенанта.

В 1942 году его отправили в Новороссийск. Оттуда — в Севастополь, где взвод младшего лейтенанта Храпова занимал оборону на Сопун-горе. Взвод назывался заградотрядом, 386 стрелковой дивизии Приморской армии.
— Бомбили нас день и ночь без перерыва. Приморская армия истощилась, потерпела поражение. В июле оставшаяся часть армии попала к немцам в плен. В том числе и я.
Пленных, поездом перевезли в Германию. Поселили в концлагерь Бухенвальд.
— Меня переодели в бумажную форму и поселили в отдельную камеру. Я только позже узнал, что это был крематорий… Пробыл я здесь недолго. В концлагерь приехал Бауэр, ему нужно было набрать рабочую силу для уборки урожая с поля. Дверь моей камеры была открыта, он меня увидел и забрал в свое имение. Привез в поле, где мы собирали картошку. Собрав урожай, мы должны были вернуться в концлагерь. Но Бауэр нас повез в Дрезден. Тем самым я избежал сожжения….
До Дрездена добирались в трюме корабля. Затем узников переправили в Финляндию. К тому времени наступила холодная зима, были сильные морозы.
— В лесу из фанеры для нас построили барак. Его продувало насквозь. Одет я был в рваную шинель, на ногах — деревянные колодки, а на голове — пилотка. Кормили одной брюквой. Строили нас по три человека, давали пилу и топор: двое пилят, третий сучки срубает и таскает в штабеля. Норма была 8 кубометров. Кто эту норму не выполнял, наказывали двадцатью пятью ударами палкой, обливали холодной водой и тех, кто замерзал, бросали в ров. Я сильно истощал. И в один из дней просто не смог выйти на работу. Меня ждала неминуемая смерть, если бы не мой солдат, который тоже находился в этом лагере. Увидев меня, он подошел и громко спросил: «Товарищ командир, что с нами будет?». Я ему даже не успел ответить, как меня схватили полицейские и повели к коменданту лагеря. А тот спрашивает: «Ты действительно офицер? Тогда почему регистрировался рядовым?» Я ему ответил, что всех офицеров расстреливали сразу, а я хочу жить…
После этого Михаила отправили в офицерский лагерь. В нем находилось 15 русских офицеров. Дальше пришла русская освободительная армия «власовцев», которые предложили офицерам–узникам присоединиться к ним и воевать против России.
— Мы отказались, и тогда нас отправили обратно в Германию, в Южную Баварию – вспоминает ветеран, – где мы восстанавливали железную дорогу после бомбежки американскими самолетами. Жили в бараке, окруженном колючей проволокой. Освободила нас американская армия, переправили в Нюрнберг, а оттуда отправили домой.
Вернувшись в Россию, Храпов Михаил Иванович успешно прошёл все проверки, которым подвергались бывшие заключённые концлагерей.
— Меня не признали виновным за то, что попал в плен.
В 1945 году М.И. Храпов приехал в Серпухов. Окончил курсы шофёров. В 1947 году он женился. Работал на строительстве газопровода из Ставрополя в Москву.

Но на протяжении многих лет ветерану не давали жить спокойно.
— За мной следили. Каждый выходной вызывали в КГБ – с горечью вспоминает Михаил Иванович, – и это продолжалось до конца жизни Сталина. Когда Сталин умер, меня вызвали в военкомат и наградили орденом Красной звезды, сказав: «Эти притеснения были неправильной политикой, Родина пред Вами в долгу!»
Также ветеран был награжден орденом Отечественной войны II степени.
По сей день Храпов Михаил Иванович живет в городе Серпухове. У него взрослая дочь, двое внуков и двое правнуков.

Материал предоставлен редакцией газеты «Окский Курьер», автор Ирина Волкова.

pomnimvas.ru