Должность храпова из статского советника

dnipro19 Должность храпова из статского советника • 03.04.2019 в 03:14

Как-то полагаю, что “средь шумного бала” мой пост про Бориса Акунина выглядит как «Лада Калина ” на фривее US- 66, но делаю это, ибо не могу отказать себе в удовольствии. Для начала два мнения об этом писателе от разных людей, без минимальнейшего моего коммента по поводу: «Успех Акунина меня не удивляет. Меня уже ничто не способно удивить. Сегодня публика кинотеатров, да и читающая публика, резко изменилась.Это — это тинейджеры. Затем — офисная дурь, тридцатилетние яппи, чей уровень развития ещё ниже, чем у подростков… Акунин — это не исторические романы, это псевдоистория. Мне как члену Союза Советских читателей, как человеку, который читает много и легко ориентируется даже в нынешнем океане издаваемой литературы — это читать скучно”, Станислав Говорухин;….. “Я знаю Акунина-Чхартишвили. Он однозначно западник, однозначно глобалист и однозначно праволиберал.


е его романы — я уже писал об этом и настаиваю на этом сейчас — насквозь идеологичны. Это тем более любопытно, что на сегодняшний день Акунин — единственный реально удавшийся «либеральный» проект”, Павел Басинский….. А потом вопрос (не помню из какой книжки ) Па́вла Ме́льникова-Пече́рского: Что означает поговорка "Собака лает, караван идет"?…..И на нее ответ: “Это с какой стороны посмотреть. С точки зрения собаки, если бы она не лаяла, то не было бы никакого движения. Заслуга? О, еще бы!… С точки зрения каравана.. . Да, не обращает он внимания на собак и их лай: захочет — идет, захочет — стоит. В этой пословице две правды, прям как на сайте . И каждый может ощущать себя правым.» Теперь о Борисе Акунине, точнее, экранизации его вещей:
1. 2001 — Азазель,режиссёр Александр Адабашьян, СЦЕНАРИЙ БОРИС АКУНИН, Эраст Фандорин —Илья Носков;
2. 2004 — Турецкий гамбит,режиссёр Джаник Файзиев, СЦЕНАРИЙ БОРИС АКУНИН, Эраст Фандорин —Егор Бероев ;
3. 2005 — Статский советник ,режиссёр Филипп Янковский, СЦЕНАРИЙ БОРИС АКУНИН, Эраст Фандорин — Олег Меньшиков
4. 2009 — Пелагия и белый бульдог , режиссёр Юрий Мороз, СЦЕНАРИЙ: ЗОЯ КУДРЯ;
5. 2012 — Шпион, режиссёр Алексей Андрианов, Сценарист — Владимир Валуцкий
6. 2013 — Беллона, режиссёр Джаник Файзиев – исчез из всех кинопланов;
7. 2017 — Декоратор, режиссёр Антон Борматов, проект объявлен Мая 7, 2015
8.

18—Алмазная колесница, проект объявлен Мая 6 , 2015
ИМХО, вся приведенная информация достаточно проста для анализа. Именно после сериала “Статский советник”, 2005, где Борис Акунин в первый и на сегодня в последний раз, имел дело с Никитой Михалковым (актер, продюсер) на съемочной площадке, он принял решение отойти от общения с российским кино. И если в фильме
“Пелагия и белый бульдог” он еще как-то помогал Юрию Морозу, то к экранизации “Шпион,”а он не прикасался. И его имени нет в обоих фильмах.C картиной “Беллона”, 2013 вообще вышел казус, после объвления проекта она исчезла со всех планов. Я более чем уверен, что объявленные проекты “Декоратор” и “ Алмазная колесница” не будут экранизированы в России,о чем cвидетельствует заявление писателя от Мая 5, 2015: (как раз накануне объявлений о российских экранизациях) «права на дальнейшие экранизации книг цикла «Приключения Эраста Фандорина» проданы британскому телеканалу. Первый же сезон вместит в себя сюжет сразу трех романов. Поскольку российские телеканалы напрочь утратили интерес к дальнейшим экранизациям „Приключений Эраста Фандорина“, я заключил контракт с британцами. Так что Erast теперь будет говорить на экране не по-русски, а по-английски. После долгих сомнений и дискуссий решили начать со „Смерти Ахиллеса“, потом пойдет „Статский советник“, потом, как ни удивительно, весьма некамерная „Коронация“. Как все это будет компоноваться в один блок, мне пока не очень понятно.

енарий, в отличие от прежних фандоринских экранизаций, я не пишу, но буду на проекте консультантом, так что, надеюсь, russian boyars у нас не запляшут вприсядку, а Эраст не запоет „ой-цветет-калину“»… Акунин верит в то, что с Эрастом у англичан все получится, но пока не уточняет, какой именно канал будет вести этот проект. Кроме того, он добавил, что Пол Верховен собирался снимать триллер «Зимняя королева» по «Азазелю» и даже утвердил Миллу Йовович на главную женскую роль, однако фильм пока так и не состоялся….И последнее. Поскольку все началось с многочисленных цитирований многочиcленных мудрецов, попробую это сделать и Я : «Множество раз мне говорили неприятные вещи, и каждый раз я был недоволен — мне казалось, что сказали недостаточно. ”; “ Слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены ”— Все это Марк Твен…или почти Марк Твен…

my-hit.org

   По левой стороне окна были слепые, в сплошных бельмах наледи и мокрого снега. Ветер кидал липкие, мягкие хлопья в жалостно дребезжащие стекла, раскачивал тяжелую тушу вагона, все не терял надежды спихнуть поезд со скользких рельсов и покатить его черной колбасой по широкой белой равнине – через замерзшую речку, через мертвые поля, прямиком к дальнему лесу, смутно темневшему на стыке земли и неба.
   Весь этот печальный ландшафт можно было рассмотреть через окна по правой стороне, замечательно чистые и зрячие, да только что на него смотреть? Ну снег, ну разбойничий свист ветра, ну мутное низкое небо – тьма, холод и смерть.
   Зато внутри, в министерском салон-вагоне, было славно: уютный мрак, подсиненный голубым шелковым абажуром, потрескивание дров за бронзовой дверцей печки, ритмичное звяканье ложечки о стакан.


большой, но отлично оборудованный кабинет – со столом для совещаний, с кожаными креслами, с картой империи на стене – несся со скоростью пятьдесят верст в час сквозь пургу, нежить и ненастный зимний рассвет.
   В одном из кресел, накрывшись до самого подбородка шотландским пледом, дремал старик с властным и мужественным лицом. Даже во сне седые брови были сурово сдвинуты, в углах жесткого рта залегла скорбная складка, морщинистые веки то и дело нервно подрагивали. Раскачивающийся круг света от лампы выхватил из полутьмы крепкую руку, лежавшую на подлокотнике красного дерева, сверкнул алмазным перстнем на безымянном пальце.
   На столе, прямо под абажуром, лежала стопка газет. Сверху – нелегальная цюрихская “Воля народа”, совсем свежая, позавчерашняя. На развернутой полосе статья, сердито отчеркнутая красным карандашом:

Палача прячут от возмездия

   Редакции стало известно из самого верного источника, что генерал-адъютант Храпов, в минувший четверг отрешенный от должности товарища министра внутренних дел и командира Отдельного корпуса жандармов, в ближайшем времени будет назначен сибирским генерал-губернатором и немедленно отправится к новому месту службы.


   Мотивы этого перемещения слишком понятны. Царь хочет спасти Храпова от народной мести, на время упрятав своего цепного пса подальше от столиц. Но приговор нашей партии, объявленный кровавому сатрапу, остается в силе. Отдав изуверский приказ подвергнуть порке политическую заключенную Полину Иванцову, Храпов поставил себя вне законов человечности. Он не может оставаться в живых. Палачу дважды удалось спастись от мстителей, но он все равно обречен.

   Из того же источника нам стало известно, что Храпову уже обещан портфель министра внутренних дел. Назначение в Сибирь является временной мерой, призванной вывести Храпова из-под карающего меча народного гнева. Царские опричники рассчитывают открыть и уничтожить нашу Боевую Группу, которой поручено привести приговор над палачом в исполнение. Когда же опасность минует, Храпов триумфально вернется в Петербург и станет полновластным временщиком.

   Этому не бывать! Загубленные жизни наших товарищей взывают о возмездии.

   Не вынесшая позора Иванцова удавилась в карцере. Ей было всего семнадцать лет.

   Двадцатитрехлетняя курсистка Скокова стреляла в сатрапа, не попала и была повешена.

   Наш товарищ из Боевой Группы, имя которого хранится в тайне, был убит осколком собственной бомбы, а Храпов опять уцелел.

   Ничего, ваше высокопревосходительство, как веревочке ни виться, а конца не миновать. Наша Боевая Группа отыщет вас и в Сибири.

 

   Приятного путешествия!


   Паровоз заполошно взревел, сначала протяжно, потом короткими гудками: У-у-у! У! У! У!
   Губы спящего беспокойно дрогнули, с них сорвался глухой стон. Глаза раскрылись, недоуменно метнулись влево – на белые окна, вправо – на черные, и взгляд прояснился, стал осмысленным, острым. Суровый старик откинул плед (под которым обнаружились бархатная курточка, белая сорочка, черный галстук), пожевал сухими губами и позвонил в колокольчик.
   Через мгновение дверь, что вела из кабинета в приемную, открылась. Поправляя портупею, влетел молодцеватый подполковник в синем жандармском мундире с белыми аксельбантами.
   – С добрым утром, ваше высокопревосходительство!
   – Тверь проехали? – густым голосом спросил генерал, не ответив на приветствие.
   – Так точно, Иван Федорович. К Клину подъезжаем.
   – Как так к Клину? – засердился сидящий. – Уже? Почему раньше не разбудил? Проспал?
   Офицер потер мятую щеку.
   – Никак нет. Видел, что вы уснули. Думаю, пусть Иван Федорович хоть немножко поспят. Ничего, успеете и умыться, и одеться, и чаю попить. До Москвы еще час целый.
   Поезд сбавил ход, готовясь тормозить. За окнами замелькали огни, стали видны редкие фонари, заснеженные крыши.
   Генерал зевнул.
   – Ладно, пусть поставят самовар. Что-то не проснусь никак.
   Жандарм откозырял и вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.
   В приемной горел яркий свет, пахло ликером и сигарным дымом.


дле письменного стола, подперев голову, сидел еще один офицер – белобрысый, розоволицый, со светлыми бровями и поросячьими ресницами. Он потянулся, хрустнул суставами, спросил у подполковника: – Ну, что там?
   – Чаю хочет. Я распоряжусь.
   – А-а, – протянул альбинос и глянул в окно. – Это что, Клин? Садись, Мишель. Я скажу про самовар. Выйду, ноги разомну. Заодно проверю, не дрыхнут ли, черти.
   Он встал, одернул мундир и, позванивая шпорами, вышел в третью комнату чудо-вагона. Тут уж все было совсем просто: стулья вдоль стен, вешалки для верхней одежды, в углу столик с посудой и самоваром. Двое крепких мужчин в одинаковых камлотовых тройках и с одинаково подкрученными усами (только у одного песочными, а у второго рыжими) неподвижно сидели друг напротив друга. Еще двое спали на сдвинутых стульях.
   Те, что сидели, при появлении белобрысого вскочили, но офицер приложил палец к губам – пусть, мол, спят – показал на самовар и шепотом сказал:
   – Чаю его высокопревосходительству. Уф, душно. Выйду воздуха глотну.
   В тамбуре вытянулись в струнку двое жандармов с карабинами. Тамбур не протапливался, и часовые были в шинелях, шапках, башлыках.
   – Скоро сменяетесь? – спросил офицер, натягивая белые перчатки и вглядываясь в медленно наплывающий перрон.
   – Только заступили, ваше благородие! – гаркнул старший по караулу. – Теперь до самой Москвы.
   – Ну-ну.
   Альбинос толкнул тяжелую дверь, и в вагон дунуло .

новился перед открытой дверью, и спросил офицера, придерживая рукой цилиндр:
   – Вы Модзалевский? Адъютант его в-высокопревосходительства?
   В отличие от железнодорожника заика не кричал, однако его спокойный, звучный голос без труда заглушил вой пурги.
   – Нет, я начальник охраны, – ответил белобрысый, пытаясь разглядеть лицо франта.
   Лицо было примечательное: тонкое, строгое, с аккуратными черными усиками, на лбу решительная вертикальная складка.
   – Ага, штабс-ротмистр фон 3-Зейдлиц, отлично, – удовлетворенно кивнул незнакомец, впрочем тут же представившийся. – Фандорин, чиновник особых п-по-ручений при его сиятельстве м-московском генерал-губернаторе. Полагаю, вам обо мне известно.
   – Да, господин статский советник, мы получили шифровку, что в Москве за безопасность Ивана Федоровича будете отвечать вы, но я полагал, что вы встретите нас на вокзале. Поднимайтесь, поднимайтесь, а то в тамбур заметает.
   Статский советник на прощанье кивнул смотрителю, легко взбежал по крутым ступенькам и захлопнул за собой дверь.

азу стало тихо и гулко.
   – Вы уже на т-территории Московской г-губернии, – объяснил чиновник, сняв цилиндр и стряхивая снег с тульи. При этом обнаружилось, что волосы у него черные, а виски, несмотря на молодость, совершенно седые. – Тут начинается моя, т-так сказать, юрисдикция. Мы простоим в К-Клину по меньшей мере часа д-два – впереди расчищают занос. Успеем обо в-всем договориться и распределить обязанности. Но с-сначала мне нужно к его высокопревосходительству, п-представиться и передать с-срочное сообщение. Где можно раздеться?
   – Пожалуйте в караульную, там вешалка.
   Фон Зейдлиц провел чиновника сначала в первую комнату, где дежурили охранники в цивильном, а после того, как Фандорин снял макинтош и бросил на стул подмокший цилиндр, и во вторую.
   – Мишель, это статский советник Фандорин, – объяснил начальник охраны подполковнику. – Тот самый. Со срочным сообщением для Ивана Федоровича.
   Мишель встал.
   – Адъютант его высокопревосходительства Модзалевский. Могу ли я взглянуть на ваши документы?
   – Р-разумеется. – Чиновник достал из кармана сложенную бумагу, протянул адъютанту.
   – Это Фандорин, – подтвердил начальник охраны. – В шифровке был словесный портрет, я отлично запомнил.
   Модзалевский внимательно рассмотрел печать и фотографию, вернул бумагу владельцу.
   – Хорошо, господин статский советник. Сейчас доложу.
   Минуту спустя чиновник был допущен в царство мягких ковров, голубого света и красного дерева.

вошел, молча поклонился.
   – Здравствуйте, господин Фандорин, – добродушно пророкотал генерал, успевший сменить бархатную курточку на военный сюртук. – Эраст Петрович, не так ли?
   – Т-так точно, ваше высокопревосходительство.
   – Решили встретить подопечного на дальних подступах? Хвалю за усердие, хоть и считаю всю эту суету совершенно излишней. Во-первых, мой выезд из Санкт-Петербурга был тайным, во-вторых, господ революционеров я нисколько не опасаюсь, а в-третьих, на все воля Божья. Раз до сих пор уберег Господь Храпова, стало быть, еще нужен Ему старый вояка. – И генерал, который, выходит, и был тот самый Храпов, набожно перекрестился.
   – У меня д-для вашего высокопревосходительства сверхсрочное и с-совершенно к-конфиденциальное сообщение, – бесстрастно произнес статский советник, взглянув на адъютанта. – Извините, п-подполковник, но такова п-полученная мною инструкция.
   – Ступай, Миша, – ласково велел сибирский генерал-губернатор, названный в заграничной газете палачом и сатрапом. – Самовар-то готов? Как с делом покончим, позову – чайку попьем. – А когда за адъютантом закрылась дверь, спросил. – Ну, что там у вас за тайны? Телеграмма от государя? Давайте.
   Чиновник приблизился к сидящему вплотную, сунул руку во внутренний карман касторового пиджака, но тут его взгляд упал на запрещенную газету с отчерченной красным статьей. Генерал перехватил взгляд статского советника, насупился.
   – Не оставляют господа нигилисты Храпова своим вниманием. Нашли “палача”! Вы ведь, Эраст Петрович, тоже, поди, всякой ерунды про меня наслушались? Не верьте, врут злые языки, всё шиворот-навыворот перекручивают! Не секли ее в моем присутствии до полусмерти звери-тюремщики, клевета это! – Было видно, что злополучная история с повесившейся Иванцовой попортила его высокопревосходительству немало крови и до сих пор не дает ему покоя. – Я честный солдат, у меня два “Георгия” – за Севастополь и за вторую Плевну! – горячась, воскликнул он. – Я ведь девчонку, дуру эту, от каторги уберечь хотел! Ну, сказал ей на “ты”, эка важность. Я же по-отечески! У меня внучка ее возраста! А она мне, старому человеку, генерал-адъютанту, пощечину – при охране, при заключенных! За это мерзавке по закону десять лет каторги следовало! А я велел только посечь и хода делу не давать. Не до полусмерти пороть, как после в газетках писали, а влепить десяток горячих, в полсилы! И не тюремщики секли, а надзирательница. Кто ж знал, что эта полоумная Иванцова руки на себя наложит? Ведь не дворянских кровей, мещаночка обыкновенная, а такие нежности! – Генерал сердито махнул. – Теперь ввек не отмоешься. После другая такая же дура в меня стреляла. Я писал его величеству, чтоб не вешали ее, но государь был непреклонен. Собственноручно на прошении начертал: “Кто на моих верных слуг меч поднимает, тому никакой пощады”. – Храпов растроганно заморгал, в глазах блеснула стариковская слеза. – Устроили травлю, будто на волка. А ведь я как лучше хотел… Не понимаю, хоть режьте, не понимаю!
   Генерал-губернатор сокрушенно развел руками, а брюнет с седыми висками внезапно сказал на это, причем безо всякого заикания:
   – Где вам понять, что такое честь и человеческое достоинство. Ничего, вы не поймете, так другим псам урок будет.
   Иван Федорович разинул рот и хотел приподняться из кресла, но удивительный чиновник уже достал из-под пиджака руку, и в руке этой была никакая не телеграмма, а короткий кинжал. Кинжал вонзился генералу прямо в сердце, и брови у Храпова поползли вверх, рот открылся, но не произнес ни звука. Пальцами генерал схватил статского советника за руку, причем снова блеснул давешний алмаз. А потом голова генерал-губернатора безжизненно откинулась назад, и по подбородку заструилась ленточка алой крови.
   Убийца брезгливо расцепил на своем запястье пальцы мертвеца, нервным движением сорвал приклеенные усики, потер седые виски, и они стали такими же черными, как остальные волосы.
   Оглянувшись на закрытую дверь, решительный человек подошел к одному из слепых окон, выходивших на пути, и потянул ручку, но рама примерзла насмерть и не подавалась. Это, однако, ничуть не смутило странного статского советника. Он взялся за скобу обеими руками, навалился. На лбу вздулись жилы, скрежетнули стиснутые зубы и – вот чудо – рама заскрипела, поехала вниз. Прямо в лицо силачу хлестнуло снежной трухой, обрадованно заполоскались занавески. Одно ловкое движение – и убийца перекинулся через окаем, растворился в сереющих сумерках.
   Кабинет преображался прямо на глазах: ветер, не веря своему счастью, принялся гонять по ковру важные бумаги, теребить бахрому скатерти, трепать седые волосы на голове генерала.
   Голубой абажур порывисто закачался, световое пятно заерзало по груди убитого, и стало видно, что на костяной рукоятке основательно, до упора всаженного кинжала вырезаны две буквы: Б. Г.

thelib.ru


  СИНОПСИС

Российская империя, конец XIX века. В министерском вагоне курьерского поезда неизвестным убит бывший командир Отдельного корпуса жандармов, сибирский генерал-губернатор Храпов. Из донесения охраны следует, что Храпов был убит статским советником Эрастом Петровичем Фандориным, в чьи обязанности входило обеспечение безопасности генерал-губернатора во время его нахождения в Москве. Однако, по прибытии в Москву, сопровождение Храпова встречается с настоящим Фандориным и убеждается в том, что убийца лишь выдавал себя за статского советника. Сам же Эраст Петрович приступает к незамедлительному расследованию Вскоре на помощь Фандорину из Петербурга прибывает сам вице-директор Департамента полиции князь Пожарский. С его появлением история принимает самый неожиданный поворот…


  РЕЦЕНЗИЯ

Алексей Дубинский
28 апреля 2005

В рваной, топорно смонтированной, местами кустарно снятой ленте, конспективно, на глаз перелагающей события отличного первоисточника, постфактум многое кажется минусом, чем плюсом. И Фандорин безжизненный и холодный, далекий от акунинского, и Грин приблизительный, без огонька Хабенским сыгранный, и Михалков-Пожарский слишком вездесущий (и эта роль – манипулятора, по идее закадрового кукловода!), слишком много его, всего такого феерического и шарманного. Но если в сериальном «Азазеле» и проголливудском «Турецком гамбите» минусы сложно за плюсы выдать, никакой концепцией их не перешибешь, то в «Статском советнике» вечно двуликая сущность и акунинских книг, и героев его, оборачивается той же занятной амбивалентной вещицей, словно в неправильно созданной головоломке, когда картинка с одной стороны складывается, а с другой – собираться отказывается.

Потому что, наконец, экранизаторы Акунина нащупали в его произведениях то нервное окончание, что отвечает и за их особое обаяние, и за маскируемые автором идеологические подтексты. Как представляется, нерв романов о Фандорине – в бесконечной игровой стихии, выплескивающейся из берегов и затопляющей все пространство, и в осознании Акуниным того, что для России игра – не источник вечной молодости, а гнойный, разлагающий хаос, заполняющий каждую пору на теле общества. Ведь ни разу не случалось Фандорину столкнуться с негодяем, чтобы тот кем-то не прикидывался, не прятался под масками, не разыгрывал комбинации и гамбиты. В России прямолинейных мерзавцев не бывает – каждый хитрый, подлый игрок, ставкой сделавший страну, а игру – смыслом жизни. И писатель, себя ограничивающий рамками литературный игры (вот в «Коронации» он Freyby, т.е. Акунин в англоязычной клавиатурной раскладке), отлично понимает, чем грозит стране затянувшаяся игра с реальностью, и в противовес выставляет героя, который перенимает считалочку игрока Бриллинга «это раз, это два», но саму игру на дух не переносит. Фандорин – не азартный, а потому гармоничный и по-своему идеальный, не случайно заикающийся – слова ведь тоже форма игры, и он словно каждый раз запинается о них, словно переступает через самого себя.

Игроки Акунина отчетливо явлены и в фильме. Как Пожарский будет нахраписто, всем и каждому навязывать свой азарт; как Рахмет зацепится за возможность играть чужими жизнями; как Козырь в революционную борьбу включится из молодецкой удали; как демоническая Диана будет мистифицировать своих собеседников; как любой мелкий террорист будет чувствовать себя большим игроком (вплоть до того, что один в карты режется, другой «Монте-Кристо» читает – и т.д.) – так в совокупности своей и стоило это показывать; запах грядущего разложения отчетлив и убедителен. Неудивительно, что фандоринские потуги клин клином вышибить (и его тулуп ямщицкий, и уловка в бане) даже не слабый отсвет развернувшейся игровой вакханалии.

Так что в этом свете много понятно в неудачном, топорном и местами кустарном фильме. И почему демиурга Пожарского так много (он и есть та самая затопившая все анархия), и почему Фандорин холодный, на мумию похожий (а каким еще быть, когда бьешься рыбой об лед в мире заигравшихся человеческих подобий?), и почему Грин так долго медлит и в Пожарского не стреляет, почему отчаянно ждет расшифровки загадочного СДД (жертвой собственной "конспиративной" натуры становится человек, свою жизнь превративший в череду паролей, явок и заговоров). Зло пожирает зло, заявляет Фандорин (причем, минут за десять до того, как Пожарский объяснит, что СДД – это «Сожрите Друг Друга»). Оно конечно – это если в сторону отойти и промолчать. Поневоле авторы «Статского советника» постулируют вечную беду России – иные только и ждут, когда другие наиграются или доиграются, успокоятся – и будет мир. А вот шиш вам! На смену одним игрокам придут другие, а-ля холеный, развращенный херувим Симеон Александрович, молчаливые Фандорины продолжат служить им, и в не лучших российских фильмах будет вечно тоскливо просвечиваться что-то правильное, что-то очень точное.


  КОНТЕКСТ
  • Премьера в России – 21 апреля 2005.
  • Третья экранизация, после «Азазеля» и «Турецкого гамбита», романов Бориса Акунина из цикла приключений Эраста Фандорина.
  • Съемки фильма «Статский советник» проходили с 14 января по 28 апреля 2004 года в Москве (натура, павильоны Киноконцерна «Мосфильм» и декорация «Старая Москва», интерьеры), Твери (натура) и Боровичах (натура).
  • Режиссер о фильме: «Я всегда мечтал снять большой зимний фильм. Прежде всего, потому, что это очень сложная техническая задача, а мне нравится преодолевать трудности. Но в „Статском советнике“ зима — это глобальное явление, стихия, необходимое условия для рассказа истории. Зима определяет атмосферу нашего фильма».
  • Фильм снят на студии Никиты Михалкова «ТРИТЭ». Та же студия ответственна и за появление «Турецкого гамбита».
  • Работа над картиной длилась 1 год и три месяца.
  • В 2001 году Михалков сам подумывал снять фильм, а также позвать на одну из ролей Изабель Аджани.
  • Одно время речь также шла о том, что фильм станет режиссерским дебютом Олега Меньшикова.

  

www.dnevkino.ru

Аннотация

«Статский советник».
По мотивам одноименного романа Бориса Акунина

В ролях: Олег Меньшиков, Никита Михалков, Константин Хабенский, Владимир Машков, Олег Табаков, Федор Бондарчук, Мария Миронова, Михаил Ефремов, Эмилия Спивак, Оксана Фандера, Алексей Горбунов.

Производство: Студия «ТРИТЭ» Никиты Михалкова, 2005
125 мин., цв., Dolby Digital

Фильм снят по мотивам авантюрного романа Бориса Акунина «Статский советник» из серии «Приключения Эраста Фандорина». Блистательная детективная интрига разворачивается на фоне парадных фасадов и заснеженных аллей старой Москвы, в пышных гостиных и мрачных закоулках. Высокопоставленные чиновники, банкиры, террористы, загадочные красавицы и налетчики действуют в «Статском советнике», превращая историю о политических убийствах конца XIX века в захватывающее зрелище для самой широкой аудитории.

www.statskyfilm.ru

Занятно наблюдать как писатель Борис Акунин borisakunin творчески перевирает российскую историю в интересах мировой Закулисы.

Возьмем, например, его роман "Статский советник"

Он начинается эффектной сценой убийства иудеем Гринбергом русского генерала Ивана Храпова, сатрапа и душителя российских революционеров.

Сам автор романа признался, что прообразами генерала И.Ф. Храпова он выбрал двух реальных генералов — отца и сына Ф.Ф.Трепова и Д.Ф.Трепова, которые по многим совпадениям сюжетной линии романа и настоящих исторических событий действительно могли быть таковыми.

Дворянский род Треповых состоял всего из двух поколений: основоположника, уже упомянутого генерала Федора Федоровича Трепова, и его девяти детей (четырех сыновей и пяти дочерей).

Все его сыновья стали генералами.

Федор Трепов (младший) стал войсковым генералом. Дмитрий Трепов дослужился до генерала полицейского. Александр и Владимир стали генералами статскими: первый в качестве Председателя Совета министров Российской империи, второй как таврический генерал-губернатор.

Дмитрий Трепов, второй прообраз Храпова, в реальной истории унаследовал от отца высокую должность генерал-губернатора Санкт-Петербурга.

Столь мощный старт фамилии Треповых объяснялся происхождением его основателя: Федор Федорович Трепов был внебрачным сыном Императора Германии Вильгельма I.

Учитывая близкое родство императорских династий Романовых и Гогенцоллернов, Треповы были генетическими родственниками последних русских царей.

Историческая пакость Акунина заключается в том, что в романе «Статский советник» действиями социалистов-революционеров скрытно руководит русский князь Глеб Георгиевич Пожарский (более исконных фамилии, имени и отчества трудно придумать!).

На самом деле российские революционеры со времен Герцена финансировались и руководились династией банкиров Ротшильдов. И доказательств тому несть числа.

Историческая правда состоит в том, что с 70-х годов ХІХ века еврейская мировая элита стала брать Российскую империю в клещи: сверху страна опутывалась долгами, снизу подстегивалась террором боевиков против лиц из высшего эшелона власти, наиболее стойко сопротивлявшихся еврейской экспансии.

Кроме императора Александра II (резко остановившего на полпути либеральную реформу 1861 года) были убиты 4 министра, 12 губернаторов, 2 столичных мэра и 6 высоких армейских чинов:

1. Министр просвещения Н. П. Боголепов (15.03.1901)
2. Министр внутренних дел Д. С. Сипягин (2.04.1902),
3. Уфимский губернатор Н. М. Богданович (6.05.1903),
4. Министр внутренних дел В. К. Плеве (15.07.1904),
5. Генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович (4.02.1905),
6. Московский градоначальник граф П. П. Шувалов (28.06.1905),
7. Военный министр генерал-адъютант В. В. Сахаров (22.11.1905),
8. Тамбовский вице-губернатор Н. Е. Богданович (17.12.1905),
9. Начальник Пензенского гарнизона генерал-лейтенант В. Я. Лисовский (2.01.1906),
10. Начальник штаба Кавказского военного округа генерал-майор Ф. Ф. Грязнов (16.01.1906),
11. Тверской губернатор П. А. Слепцов (25.03.1906),
12. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Г. П. Чухнин (29.06.1906),
13. Самарский губернатор И. Л. Блок (21.07.1906),
14. Пензенский губернатор С. А. Хвостов (12.08.1906),
15. Командир Семёновского полка генерал-майор Г. А. Мин (13.08.1906),
16. Симбирский генерал-губернатор генерал-майор К. С. Старынкевич (23.09.1906),
17. Киевский генерал-губернатор А. П. Игнатьев (9.12.1906),
18. Акмолинский губернатор генерал-майор Н. М. Литвинов (15.12.1906),
19. Петербургский градоначальник В. Ф. фон дер Лауниц (21.12.1906),
20. Главный военный прокурор В. П. Павлов (27.12.1906),
21. Пензенский губернатор С. В. Александровский (25.01.1907),
22. Одесский генерал-губернатор генерал-майор К. А. Карангозов (23.02.1907),
23. Начальник Главного тюремного управления А. М. Максимовский (15.10.1907).

По этому списку возможно оценить реальные масштабы вмешательства Ротшильдов во внутреннюю жизнь Российской империи, и степень беспомощности династии Романовых в защите своего трона.

Это ли правда, что евреи выступали в роли "cанитаров леса"? Тогда Борис Акунин есть их верный апологет и талантливый воспевала.

Для русской партии, олицетворяемой ныне В.В.Путиным, давно не секрет, что евреи, как политическая сила, никогда не останавливаются перед убийствами и террором, если того требует борьба за власть.

Поэтому я верю в реальность подготовки покушения на Президента России Путина в Одессе, суд над организаторами которого происходит в эти дни.

Dixi.

См. также: Почему убили премьер-министра России

spetsialny.livejournal.com