У бога нет бессонницы

О Боге я думаю часто и много, поскольку не верю в наличие бога.

Не зря учёные пред нами
являют наглое зазнайство:
Бог изучает их умами
своё безумное хозяйство.

По здравому, трезвому, злому суждению
Творец навсегда завещал молчаливо
бессилие – мудрости, страсть – заблуждению
и вечную смену прилива-отлива.

Может быть, разумней воздержаться,
мысленно затрагивая небо?
Бог на нас не может обижаться,
ибо Он тогда бы Богом не был.

Бог молчит совсем не из коварства,
просто у Него своя забота:
имя Его треплется так часто,
что Его замучила икота.

Дьявол – не убогий совратитель,
стал он искушённей за века:
нынче гуманист он и мыслитель,
речь его светла и высока.

Вот ведь чудо: чистый атеизм
в годы, когда в космос брошен мост,
стал почти такой же атавизм,
как покров из шерсти или хвост.

Бог очень любит вдруг напомнить,
что всякий дар – лишь поручение,
которое чтобы исполнить,
нельзя не плыть против течения.


Всеведущ, вездесущ и всемогущ,
окутан голубыми небесами,
Господь на нас глядит из райских кущ
и думает: разъёбывайтесь сами.

Хотя и сладостен азарт
по сразу двум идти дорогам,
нельзя одной колодой карт
играть и с дьяволом, и с Богом.

Господь посеял нас, как огород,
но в зарослях растений, Им растимых,
мы делимся на множество пород,
частично вообще несовместимых.

На всё происходящее гляжу
и думаю: огнём оно гори;
но слишком из себя не выхожу,
поскольку царство Божие – внутри.

Творец, лепя людей со скуки,
бывал порою скуповат,
и что частично вышли суки,
Он сам отчасти виноват.

Прости, Господь, за сквернословья,
пошли всех благ моим врагам,
пускай не будет нездоровья
ни их копытам, ни рогам.

Мудрость Бога учла заранее
пользу вечного единения:
где блаженствует змей познания,
там свирепствует червь сомнения.

Творец, принимающий срочные меры,
чтоб как-то унять умноженье людей,
сменил старомодность чумы и холеры
повальной заразой высоких идей.

Где вся держава – вор на воре,
и ворон ворону не враг,
мечта о Боге-прокуроре
уныло пялится во мрак.

Мне, Господь, неудобно просить,
но коль ясен Тебе человек,
помоги мне понять и простить
моих близких, друзей и коллег.

В силу Божьего повеления,
чтобы мир изменялся в муках,
совесть каждого поколения
пробуждается лишь во внуках.


Творец, никому не подсудный,
со скуки пустил и приветил
гигантскую пьесу абсурда,
идущую много столетий.

Поскольку творенья родник
Творцом охраняется строго,
момент, когда нечто постиг, —
момент соучастия Бога.

Господь сей миг откроет нашу клетку
и за добро сторицею воздаст,
когда яйцо снесёт себе наседку
и на аборт поедет педераст.

Создатель дал нам две руки,
бутыль, чтоб руки зря не висли,
а также ум, чтоб мудаки
воображали им, что мыслят.

У Бога нет бессонницы,
Он спал бы как убитый,
но ночью Ему молятся
бляди и бандиты.

Из-под грязи и крови столетий,
всех погибельных мерзостей между,
красота позволяет заметить,
что и Бог не утратил надежду.

А так ли ясен Божий глаз
в делах немедленно судимых,
когда Господь карает нас
бедой и болями любимых?

Куда кругом ни погляди
в любом из канувших столетий,
Бог так смеётся над людьми,
как будто нет Его на свете.

Вон злоба сочится из глаз,
вот некуда деться от лая;
а Бог – не боится ли нас,
что властвует, нас разделяя?

Наш дух изменчиво подвижен
в крутых спиральностях своих;
чем выше он и к Богу ближе,
тем глубже мы в себе самих.

Стечение случайных обстоятельств,
дорогу изменяющих отлого, —
одно из чрезвычайных доказательств
наличия играющего Бога.


Принудить Бог не может никого,
поскольку человека произвёл,
вложив частицу духа Своего,
а с нею – и свободы произвол.

Покуда есть вино и хлеб
и дети льнут к отцу,
неблагодарен и нелеп
любой упрёк Творцу.

Бог сутулится в облачной темени,
матерится простуженным шёпотом
и стирает дыханием времени
наши дёрганья опыт за опытом.

Всеведущий, следит за нами Бог,
но думаю, вокруг едва взгляну,
что всё-таки и Он, конечно, мог
забыть одну отдельную страну.

У Бога нету черт лица,
исходной точки и границы,
самопознание Творца
Его твореньями творится.

Совесть Бога – это странные,
и не в каждом поколении,
души, мучимые ранами
при любом чужом ранении.

Лентяй, люблю я дня конец
в дыму застольных посиделок;
а не лентяй ли был Творец,
оставив столько недоделок?

Мы все общенья с Богом жаждем,
как жаждут грешник и монах,
а личный бог живёт при каждом —
в душе, талантах и штанах.

Обрызгивая кровью каждый лист,
история нам пишется не впрок,
и кажется порой, что Бог – садист
и нами утоляет свой порок.

Я жил как все другие люди,
а если в чём-то слишком лично,
то пусть Господь не обессудит
и даст попробовать вторично.

Надеюсь, что правду, едва лишь умру,
узнаю при личном свидании,
пока же мы с Богом играем в игру,
как будто Он есть в мироздании.


Есть нечто вне формы и меры,
вне смысла, вне срока, вне фразы,
что острым предчувствием веры
тревожит незрячий мой разум.

Зачем Господь, жестокий и великий,
творит пожар, побоище и тьму?
Неужто наши слёзы, кровь и крики
любезны и прельстительны Ему?

Терпимость Бога в небесах —
терпенье по необходимости:
Он создал сам и терпит сам
наш нестерпимый дом терпимости.

Творец устроил хитро, чтоб народ
несведущим был вынужден рождаться:
судьбу свою предвидя наперёд,
зародыш предпочёл бы рассосаться.

Помилуй, Господи, меня,
освободи из тьмы и лени,
пошли хоть капельку огня
золе остывших вожделений.

Душа летит в чистилище из морга,
с печалью выселяясь на чердак:
создавши мир, Бог умер от восторга,
успев лишь на земле открыть бардак.

Бог, собирая налоги, не слышит
стонов, текущих рекой,
плата за счастье значительно выше
платы за просто покой.

Устроил с ясным умыслом Всевышний
в нас родственное сходство со скотом:
когда народ безмолвствует излишне,
то дух его зловонствует потом.

Навряд ли Бог был вечно. Он возник
в какой-то первобытно древний век
и создал человека в тот же миг,
как Бога себе создал человек.

Бог в игре с людьми так несерьёзен,
а порой и на руку нечист,
что, похоже – не религиозен,
а возможно – даже атеист.

Застав Адама с Евой за объятием,
Господь весьма расстроен ими был
и труд назначил карой и проклятием,
а после об амнистии забыл.


Бог – истинный художник и смотреть
соскучился на нашу благодать:
Он борется с желаньем всё стереть
и заново попробовать создать.

Навряд ли Бог назначил срок,
чтоб род людской угас, —
что в мире делать будет Бог,
когда не станет нас?

Есть люди – их кошмарно много, —
чьи жизни отданы тому,
чтоб осрамить идею Бога
своим служением Ему.

У Бога многое невнятно
в его вселенской благодати:
Он выдаёт судьбу бесплатно,
а душу требует к расплате.

Богу благодарен я за ночи,
прожитые мной не хуже дней,
и за то, что с возрастом не очень
сделался я зорче и умней.

Устав от евреев, сажусь покурить
и думаю грустно и мрачно,
что Бог, поспеша свою книгу дарить,
народ подобрал неудачно.

Вчера я вдруг подумал на досуге —
нечаянно, украдкой, воровато, —
что если мы и вправду Божьи слуги,
то счастье – не подарок, а зарплата.

Человек человеку не враг,
но в намереньях самых благих
если молится Богу дурак —
расшибаются лбы у других.

Много лет я не верил ни в Бога, ни в чёрта,
но однажды подумать мне срок наступил:
мы лепились из глины различного сорта —
и не значит ли это, что кто-то лепил?

Взяв искру дара на ладонь
и не смиряя зов чудачества,
Бог любит кинуть свой огонь
в сосуд сомнительного качества.


Какой бы на земле ни шёл разбой
и кровью проливалась благодать —
Ты, Господи, не бойся, я с Тобой,
за всё Тебя смогу я оправдать.

Наши бранные крики и хрипы
Бог не слышит, без устали слушая
только нежные стоны и всхлипы —
утешенье Его благодушия.

Совсем не реки постной чепухи
карающую сдерживают руку,
а просто Бог нас любит за грехи,
которыми развеивает скуку.

Нрав у Творца, конечно, крут,
но полон блага дух Господний,
и нас не Он обрёк на труд,
а педагог из преисподней.

Увы, рассудком не постичь,
но всем дано познать в итоге,
какие чушь, фуфло и дичь
несли при жизни мы о Боге.

Наш век успел довольно много,
он мир прозрением потряс:
мы – зря надеялись на Бога,
а Бог – напрасно верил в нас.

Сметая наши судьбы, словно сор,
не думая о тех, кто обречён,
безумный гениальный режиссёр
всё время новой пьесой увлечён.

Недюжинного юмора запас
использовав на замыслы лихие,
Бог вылепил Вселенную и нас
из хаоса, абсурда и стихии.

Сурово относясь к деяньям грешным
(и женщины к ним падки, и мужчины),
суди, Господь, по признакам не внешним,
а взвешивай мотивы и причины.

Я очень рад, что мы научно
постичь не в силах мира сложность:
без Бога жить на свете скучно
и тяжелее безнадёжность.

Я чёрной краской мир не крашу,
я для унынья слишком стар:
обогащая душу нашу,
потери – тоже Божий дар.


Азартно дух и плоть вершат пиры,
азартны и гордыня, и разбой,
Бог создал человека для игры
и тайно соучаствует в любой.

От Бога в наших душах раздвоение,
такой была задумана игра,
и зло в душе божественно не менее
играющего белыми добра.

Хотя ещё Творца не знаю лично,
но верю я, что был и есть такой:
всё сделать так смешно и так трагично
возможно лишь Божественной рукой.

В безумствах мира нет загадки,
Творцу смешны мольбы и просьбы:
ведь на земле, где всё в порядке,
для жизни места не нашлось бы.

По замыслу Бога порядок таков,
что теплится всякая живность,
и, если уменьшить число дураков,
у них возрастает активность.

Лепя людей, в большое зеркало
Бог на себя смотрел из тьмы,
и так оно Его коверкало,
что в результате вышли мы.

Я думаю, что Бог жесток, но точен,
и в судьбах, даже самых чрезвычайных,
количество заслуженных пощёчин
не меньше, чем количество случайных.

У нас весьма различны свойства,
но есть одно у всех подряд:
Господь нам дал самодовольство,
чтоб мы не тратились на яд.

А вера в Господа моя —
сестра всем верам:
пою Творцу молитвы я
пером и хером.

Бог шёл путём простых решений,
и, как мы что ни назови,
все виды наших отношений —
лишь разновидности любви.

Наш Бог, Создатель, Господин,
хотя и всеблагой,
для слабых духом Он один,
а для других – другой.


Никак я не миную имя Бога,
любую замечая чрезвычайность;
случайностей со мной так было много,
что это исключает их случайность.

abs8192.livejournal.com

Крошка сын к отцу пришёл,
И спросила кроха:
«Отчего же мы в футбол
Так играем ПЛОХО?
Почему у нас, отец, —
Результат — печальный?
Под названием: «Пиздец
Гомосексуальный?»
Есть: и деньги, и поля
Все — не помогает…
Плохо, очень плохо, бля
Сборная играет!
Отчего атлеты, бать,
Ходят еле-еле?
Может им пора въебать?
Может — охуели…?
Головою не качай
И не шмыгай носом,
Чётко, прямо отвечай
На мои вопросы!!!
В чем причина неудач?
Точно знать желаю!
За Российский Ногомяч
Я переживаю…»
Открывал папаша глаз,
Весь налитый кровью,
Открывал себе пивас
Монолитной бровью.
Головою покачал,
Почесал подмышки
И негромко отвечал
Славному сынишке:
Климат, сын, в стране не тот,
Климат — не годится,
Футболист — который год —
Просто: НЕ РОДИТСЯ!!!
Вот, пинает мяч гандон,
Заработать дабы…
Но… Диегов Марадонн
Не рожают бабы!
Не родЯт, пока, Кака
И П.


>Мрачная картина…
Пропускает мимо ног
Наша БУРАТИНА!!!
И бежит вперёд словак
Мимо идиота,
А потом, такой, хуяк —
И забил в ворота!!!!
И напрасно ты орешь:
Сволочи! Уроды!!
Нет, сынуля, не попрешь
Супротив природы.
Так, сквозь слезы, да сквозь «Бля!», —
Через поколенья,
Выбегают на поля
Русские Поленья…
И стоит на поле тын —
Хлипкая ограда,
Только ты их, милый сын,
Не ругай, не надо!
Нахуй ебаный футбол,
Мой наивный мальчик!
Принеси мне валидол
И пивка бокальчик!
Крошка сын сказал в ответ:
Я все понял, батя,
Ты отдай меня в балет!
Буду ТАНЦЮВАТИ!!!

www.anekdot.ru

 
Прожив уже почти полвека.
тьму перепробовав работ,
я убежден, что человека
достоин лишь любовный пот.
 
 .


ми,
другие не слыша никак,
живет до скончания пенсии
счастливый и бодрый мудак.
 
 
Поскольку жизнь, верша полет,
чуть воспарив, – опять в навозе,
всерьез разумен только тот,
кто не избыточно серьезен.
 
 
Наш разум лишь смехом полощется
от глупости, скверны и пакости,
а смеха лишенное общество
скудеет в клиническом пафосе.
 
 
Сегодня столь же, сколь вчера,
земля полна пиров и казней;
зло обаятельней добра,
и гибче и разнообразней.
 
 
Весьма причудлив мир в конторах
от девяти и до шести;
бывают жопы, из которых
и ноги брезгуют расти.
 
 
У скряги прочные запоры,
у скряги темное окно,
у скряги вечные запоры –
он жаден даже на гавно.
 
 
Пути добра с путями зла
так перепутались веками,
что и чистейшие дела
творят грязнейшими руками.
 
 
Господь, лепя людей со скуки,
бывал порою скуповат,
и что частично вышли суки,
он сам отчасти виноват.
 
 
Время наше будет знаменито
тем, что сотворило страха ради
новый вариант гермафродита:
плотью – мужики, а духом – бляди.
 
 
Блажен, кто искренне не слышит
своей души смятенный стон:
исполнен сил и счастлив он
с годами падая все выше.
 
 
Чуть получше, чуть похуже –
сыщется водица,
и не стоит пить из лужи –
плюнуть пригодится.
 
 
Не стану врагу я желать по вражде
ночей под тюремным замком,
но пусть он походит по малой нужде
то уксусом, то кипятком.
 
 
В кровати, хате и халате
покой находит обыватель.
А кто романтик, тот снует
и в шестеренки хер сует.
 
 
В искушениях всяких и разных
дух и плоть искушать ни к чему;
ничего нет страшней для соблазна,
чем немедля поддаться ему.
 
 
С тихой грустью художник ропщет,
что при точно таком же харче
у коллеги не только толще,
но еще и гораздо ярче.
 
 
С хорошими людьми я был знаком;
покуда в Лету замертво не кану,
ни сукою теперь, ни мудаком
я им благодаря уже не стану.
 
 
Ко тьме и свету непричастен,
брезглив ко злу, к добру ленив,
по часу в день бывал я счастлив,
тетрадь к сожительству склонив.
 
 
В конторах служат сотни дур,
бранящих дом, плиту и тряпку;
у тех, кто служит чересчур,
перерастает матка – в папку.
 
 
Не суйся запевалой и горнистом,
но с бодростью и следуй и веди;
мужчина быть обязан оптимистом,
все лучшее имея впереди.
 
 
Я на карьеру, быт и вещи
не тратил мыслей и трудов,
я очень баб любил и женщин,

thelib.ru

Грудой дел, суматохой явлений
День отошел, постепенно стемнев.
В кремлевской спальне сгустились тени
Силуэтами на белой стене.

Последний отблеск сверкнул на ограде
И… впереди череды мертвецов,
Тихо скользя и пронзительно глядя,
Вышел из тени мертвый Немцов.

— Спокойно, Вова, не надо охрану,
Она здесь бессильна стволами махать.
Мы все бесплотны тут, без обману,
Лишь глянем, как ты готовишься спать.

Вот Николай, старший мичман с Курска.
Утонул, форма мокрая, хоть выжимай,
За ним вся команда парней, на закуску,
На паркет натечет слегка, извиняй…

Справа у шторы Магницкий Серега,
Отличный парень, хоть и шутник,
Не смотри, что без глаза, избит немного,
От простуды умер, так всем говорит.

Внизу не куклы. Это детишки
Бесланской школы номер один.
Обуглены, правда, словно коврижки,
Вот Залина, Фатима, Константин,

Стелла, Георгий, Марат, Бексолтан…
Все здесь, короче, не обессудь.
Мертвый Беслан. Убитый Беслан.
Все подошли, чтоб на Вову взглянуть.

Тени за ними — это гражданские.
Электорат, в основном москвичи.
Дубровка, Каширка, Печатники адские,
Подземка на Пушкинской. Не отличить…

У изголовья — в метро которые,
Там — Домодедово, Ходынка — здесь;
Все за стабильность, обещанной Вовою.
Лично хотят отблагодарить.

Русский народ не привык с разносолами,
Вытерпим все, лишь бы жить без войны,
Нет же войны, но откуда же новые
Мертвые пацаны?

Эти — Донецк и Луганск. Без оглядок.
Аэропорт, Мариуполь, блокпост.
Градами там наводили порядок,
Русской стабильности рост.

А вот еще посмотри: иностранцы:
Тени изящные стюардесс,
Летчики в белом. Малайцы и тайцы,
Случайно попавшие в пресс…

Ты их убил. Но зачем? Чего ради?
В знак, что уже не слабак?
Тем, кто по-жизни презрительно глядя,
Знал, что ты стоишь — пятак?

Тихо. Уходим. Заря все короче…
Вова, ищи тормоза.
Знай, что мы здесь. И что каждою ночью
Каждый. Посмотрит. В глаза!

Утро облило Кремль розовым светом.
И озарило момент:
Трясся, как нарк, обоссавшись при этом,
Путин В.В. Президент.

Владимир Филатов.

forum.gipsyteam.ru