Цветаева бессонница

Цитата сообщения Алевтина_Князева Моя Марина Цветаева в цикле «Бессонница» и др.

Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!
 

 

В 1916 год. В судьбе самой Марины сплошные расставания и разочарования, она создает цикл стихотворений «Бессонница». Сон и бессонница — излюбленные мотивы в русской прозе и поэзии. Но у Цветаевой с бессонницей особые отношения. Поэтесса не просто одушевляет ее и наделяет чертами женщины. Бессонница становится подругой и ведет себя соответственно: она и жалеет, и утешает, и в то же время надевает «теневой венец», как будто связав себя и героиню навеки.


«Двери! — Настежь — в темную ночь!».

Мучаясь бессонницей, она чувствует все события, происходящие вокруг нее.

Обвела мне глаза кольцом Теневым — бессонница. Оплела мне глаза бессонница Теневым венцом. То-то же! По ночам Не молись — идолам! Я твою тайну выдала, Идолопоклонница. Мало — тебе — дня, Солнечного огня! Пару моих колец Носи, бледноликая! Кликала — и накликала Теневой венец. Мало — меня — звала? Мало — со мной — спала? Ляжешь, легка лицом. Люди поклонятся. Буду тебе чтецом Я, бессонница: — Спи, успокоена, Спи, удостоена, Спи, увенчана, Женщина. Чтобы — спалось — легче, Буду — тебе — певчим: — Спи, подруженька Неугомонная! Спи, жемчужинка, Спи, бессонная. И кому ни писали писем, И кому с тобой ни клялись мы. Спи себе. Вот и разлучены Неразлучные. Вот и выпущены из рук Твои рученьки. Вот ты и отмучилась, Милая мученица. Сон — свят, Все — спят. Венец — снят. 8 апреля 1916

«В огромном городе — ночь»,

Марина меняется с бессонницей местами: «Друзья, поймите, я вам снюсь». Такая двойственность состояния ощущается при чтении всех стихотворений цикла.


огромном городе моём — ночь. Из дома сонного иду — прочь. И люди думают: жена, дочь, — А я запомнила одно: ночь. Июльский ветер мне метёт — путь, И где-то музыка в окне — чуть. Ах, нынче ветру до зари — дуть Сквозь стенки тонкие груди — в грудь. Есть чёрный тополь, и в окне — свет, И звон на башне, и в руке — цвет, И шаг вот этот — никому — вслед, И тень вот эта, а меня — нет. Огни — как нити золотых бус, Ночного листика во рту — вкус. Освободите от дневных уз, Друзья, поймите, что я вам — снюсь.

Масштаб бессонницы постоянно меняется: то это «ночь в огромном городе», то «бессонница полей». Примечательно, что контраст сна и бессонницы проявляется не только в жизни людей, но и в окружающем мире. Это «сон полей» и «бессонница леса», это корова, которая «тяжко вздохнула в сонном хлеву», и подковы, которые «где-то в ночи взрывали траву», это спящие гуси и гусь-сторож. Усиливается ощущение обреченности. Обращаясь к ночи Марина называет ее «черным солнцем», просит у нее смерти как спасения от людей, потому что«нагляделась в зрачки человека».

 Одиночество сменяется чувством единения с теми, кто тоже не спит. Их оказывается так много (и младенец, и старик, и сторож), что все образы сливаются в обобщающем слове никто: «Кто не спит по ночам? Никто не спит!»


Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп темнота зажглась: От бессонных глаз! Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи… Нет и нет уму Моему покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем! Не важно, почему не спят все эти люди, важно, что горящее в ночи окно — некий маяк, «крик разлук и встреч».

Пережитые Цветаевой события сделали ее более стойкой и мужественной. Стихотворение звучит как встреча двух старых знакомых, бывших когда-то подругами, — героини и Бессонницы. Да, теперь это друг, имеющий свое имя, поэтому и пишется с заглавной буквы. Этот друг спасает, зовет испить из кубка, после чего они заключают вечный союз. Бессонница помогает творить, хотя и отнимает иногда последние силы.

Бессонница! Друг мой! Опять твою руку С протянутым кубком Встречаю в беззвучно — Звенящей ночи.


8212; Прельстись! Пригубь! Не в высь, А в глубь — Веду… Губами приголубь! Голубка! Друг! Пригубь! Прельстись! Испей! От всех страстей — Устой, От всех вестей — Покой. — Подруга! — Удостой. Раздвинь уста! Всей негой уст Резного кубка край Возьми — Втяни, Глотни: — Не будь! — О друг! Не обессудь! Прельстись! Испей! Из всех страстей — Страстнейшая, Из всех смертей Нежнейшая… Из двух горстей Моих — прельстись! — Испей! Мир без вести пропал. В нигде — Затопленные берега… — Пей, ласточка моя! На дне Растопленные жемчуга… Ты море пьёшь, Ты зори пьёшь. С каким любовником кутёж С моим — Дитя — Сравним? А если спросят (научу!), Что, дескать, щёчки не свежи, — С Бессонницей кучу, скажи, С Бессонницей кучу…

А эти песни на стихотворения М. Цветаевой, которые поёт Полина Агуреева, мне просто очень нравятся


И этот романс на стихотворение М.Цветаевой хорошо поёт Валентина Пономорёва.

И «Жестокий романс» хорош.

Всё внутри слилось и спелось

Шедевр


Реквием

Ваш нежный рот сплошное целованье

На трудных тропах бытия

Имя твоё – птица в руке


Я бы хотела жить с вами в маленьком городке

www.liveinternet.ru

Марина Цветаева
«Бессонница»

      1

Обвела мне глаза кольцом
Теневым — бессонница.
Оплела мне глаза бессонница
Теневым венцом.

То-то же! По ночам
Не молись — идолам!
Я твою тайну выдала,
Идолопоклонница.

Мало — тебе — дня,
Солнечного огня!

Пару моих колец
Носи, бледноликая!
Кликала — и накликала
Теневой венец.

Мало — меня — звала?
Мало — со мной — спала?

Ляжешь, легка лицом.
Люди поклонятся.
Буду тебе чтецом
Я, бессонница:

— Спи, успокоена,
Спи, удостоена,
Спи, увенчана,
Женщина.

Чтобы — спалось — легче,
Буду — тебе — певчим:

— Спи, подруженька
Неугомонная!


Спи, жемчужинка,
Спи, бессонная.

И кому ни писали писем,
И кому с тобой ни клялись мы…
Спи себе.

Вот и разлучены
Неразлучные.
Вот и выпущены из рук
Твои рученьки.
Вот ты и отмучилась,
Милая мученица.

Сон — свят,
Все — спят.
Венец-снят.

      2

Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!

Голову сжав,
Слушать, как тяжкий шаг
Где-то легчает,
Как ветер качает
Сонный, бессонный
Лес.

Ах, ночь!
Где-то бегут ключи,
Ко сну — клонит.
Сплю почти.
Где-то в ночи
Человек тонет.

      3

В огромном городе моем — ночь.
Из дома сонного иду — прочь.
И люди думают: жена, дочь, —
А я запомнила одно: ночь.

Июльский ветер мне метет — путь,
И где-то музыка в окне — чуть.
Ах, нынче ветру до зари — дуть
Сквозь стенки тонкие груди — в грудь.

Есть черный тополь, и в окне — свет,
И звон на башне, и в руке — цвет,
И шаг вот этот — никому — вслед,
И тень вот эта, а меня — нет.

Огни — как нити золотых бус,
Ночного листика во рту — вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам — снюсь.


      4

После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим, — ничьим.
В медленных жилах еще занывают стрелы —
И улыбаешься людям, как серафим.

После бессонной ночи слабеют руки
И глубоко равнодушен и враг и друг.
Целая радуга — в каждом случайном звуке,
И на морозе Флоренцией пахнет вдруг.

Нежно светлеют губы, и тень золоче
Возле запавших глаз. Это ночь зажгла
Этот светлейший лик, — и от темной ночи
Только одно темнеет у нас — глаза.

      5

Нынче я гость небесный
В стране твоей.
Я видела бессонницу леса
И сон полей.

Где-то в ночи подковы
Взрывали траву.
Тяжко вздохнула корова
В сонном хлеву.

Расскажу тебе с грустью,
С нежностью всей,
Про сторожа-гуся
И спящих гусей.

Руки тонули в песьей шерсти,
Пес был — сед.
Потом, к шести,
Начался рассвет.

      6

Сегодня ночью я одна в ночи —
Бессонная, бездомная черница! —
Сегодня ночью у меня ключи
От всех ворот единственной столицы!

Бессонница меня толкнула в путь.
— О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! —
Сегодня ночью я целую в грудь
Всю круглую воюющую землю!


Вздымаются не волосы — а мех,
И душный ветер прямо в душу дует.
Сегодня ночью я жалею всех, —
Кого жалеют и кого целуют.

      7

Нежно-нежно, тонко-тонко
Что-то свистнуло в сосне.
Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Так у сосенки у красной
Каплет жаркая смола.
Так в ночи моей прекрасной
Ходит пo сердцу пила.

      8

Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая
Свет — люблю тебя, зоркая ночь.

Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь
Песен, в чьей длани узда четырех ветров.

Клича тебя, славословя тебя, я только
Раковина, где еще не умолк океан.

Ночь! Я уже нагляделась в зрачки человека!
Испепели меня, черное солнце — ночь!

      9

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей кричит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод — с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснешь — проснешься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

А зоркий сторож из дома в дом
Проходит с розовым фонарем,
И дробным рокотом над подушкой
Рокочет ярая колотушка:

Не спи! крепись! говорю добром!
А то — вечный сон! а то — вечный дом!

      10

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
Может — сотни свеч,
Может — три свечи…
Нет и нет уму
Моему — покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

      11

Бессонница! Друг мой!
Опять твою руку
С протянутым кубком
Встречаю в беззвучно —
Звенящей ночи.

— Прельстись!
Пригубь!
Не в высь,
А в глубь —
Веду…
Губами приголубь!
Голубка! Друг!
Пригубь!
Прельстись!
Испей!
От всех страстей —
Устой,
От всех вестей —
Покой.
— Подруга! —
Удостой.
Раздвинь уста!
Всей негой уст
Резного кубка край
Возьми —
Втяни,
Глотни:
— Не будь! —
О друг! Не обессудь!
Прельстись!
Испей!
Из всех страстей —
Страстнейшая, из всех смертей —
Нежнейшая… Из двух горстей
Моих — прельстись! — испей!

Мир без вести пропал. В нигде —
Затопленные берега…
— Пей, ласточка моя! На дне
Растопленные жемчуга…

Ты море пьешь,
Ты зори пьешь.
С каким любовником кутеж
С моим
— Дитя —
Сравним?

А если спросят (научу!),
Что, дескать, щечки не свежи, —
С Бессонницей кучу, скажи,
С Бессонницей кучу…

dzherri.ru

Моя Марина Цветаева в цикле "Бессонница" и др.

Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!

В 1916 год. В судьбе самой Марины сплошные расставания и разочарования, она создает цикл стихотворений «Бессонница». Сон и бессонница — излюбленные мотивы в русской прозе и поэзии. Но у Цветаевой с бессонницей особые отношения. Поэтесса не просто одушевляет ее и наделяет чертами женщины. Бессонница становится подругой и ведет себя соответственно: она и жалеет, и утешает, и в то же время надевает «теневой венец», как будто связав себя и героиню навеки.

«Двери! — Настежь — в темную ночь!».

Мучаясь бессонницей, она чувствует все события, происходящие вокруг нее.

Обвела мне глаза кольцом Теневым — бессонница. Оплела мне глаза бессонница Теневым венцом. То-то же! По ночам Не молись — идолам! Я твою тайну выдала, Идолопоклонница. Мало — тебе — дня, Солнечного огня! Пару моих колец Носи, бледноликая! Кликала — и накликала Теневой венец. Мало — меня — звала? Мало — со мной — спала? Ляжешь, легка лицом. Люди поклонятся. Буду тебе чтецом Я, бессонница: — Спи, успокоена, Спи, удостоена, Спи, увенчана, Женщина. Чтобы — спалось — легче, Буду — тебе — певчим: — Спи, подруженька Неугомонная! Спи, жемчужинка, Спи, бессонная. И кому ни писали писем, И кому с тобой ни клялись мы. Спи себе. Вот и разлучены Неразлучные. Вот и выпущены из рук Твои рученьки. Вот ты и отмучилась, Милая мученица. Сон — свят, Все — спят. Венец — снят. 8 апреля 1916

«В огромном городе — ночь»,

Марина меняется с бессонницей местами: «Друзья, поймите, я вам снюсь». Такая двойственность состояния ощущается при чтении всех стихотворений цикла. В огромном городе моём — ночь. Из дома сонного иду — прочь. И люди думают: жена, дочь, — А я запомнила одно: ночь. Июльский ветер мне метёт — путь, И где-то музыка в окне — чуть. Ах, нынче ветру до зари — дуть Сквозь стенки тонкие груди — в грудь. Есть чёрный тополь, и в окне — свет, И звон на башне, и в руке — цвет, И шаг вот этот — никому — вслед, И тень вот эта, а меня — нет. Огни — как нити золотых бус, Ночного листика во рту — вкус. Освободите от дневных уз, Друзья, поймите, что я вам — снюсь.

Масштаб бессонницы постоянно меняется: то это «ночь в огромном городе», то «бессонница полей». Примечательно, что контраст сна и бессонницы проявляется не только в жизни людей, но и в окружающем мире. Это «сон полей» и «бессонница леса», это корова, которая «тяжко вздохнула в сонном хлеву», и подковы, которые «где-то в ночи взрывали траву», это спящие гуси и гусь-сторож. Усиливается ощущение обреченности. Обращаясь к ночи Марина называет ее «черным солнцем», просит у нее смерти как спасения от людей, потому что«нагляделась в зрачки человека».

Одиночество сменяется чувством единения с теми, кто тоже не спит. Их оказывается так много (и младенец, и старик, и сторож), что все образы сливаются в обобщающем слове никто: «Кто не спит по ночам? Никто не спит!»

Вот опять окно, Где опять не спят. Может — пьют вино, Может — так сидят. Или просто — рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп темнота зажглась: От бессонных глаз! Крик разлук и встреч — Ты, окно в ночи! Может — сотни свеч, Может — три свечи. Нет и нет уму Моему покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем! Не важно, почему не спят все эти люди, важно, что горящее в ночи окно — некий маяк, «крик разлук и встреч».

Пережитые Цветаевой события сделали ее более стойкой и мужественной. Стихотворение звучит как встреча двух старых знакомых, бывших когда-то подругами, — героини и Бессонницы. Да, теперь это друг, имеющий свое имя, поэтому и пишется с заглавной буквы. Этот друг спасает, зовет испить из кубка, после чего они заключают вечный союз. Бессонница помогает творить, хотя и отнимает иногда последние силы.

Бессонница! Друг мой! Опять твою руку С протянутым кубком Встречаю в беззвучно — Звенящей ночи. — Прельстись! Пригубь! Не в высь, А в глубь — Веду. Губами приголубь! Голубка! Друг! Пригубь! Прельстись! Испей! От всех страстей — Устой, От всех вестей — Покой. — Подруга! — Удостой. Раздвинь уста! Всей негой уст Резного кубка край Возьми — Втяни, Глотни: — Не будь! — О друг! Не обессудь! Прельстись! Испей! Из всех страстей — Страстнейшая, Из всех смертей Нежнейшая. Из двух горстей Моих — прельстись! — Испей! Мир без вести пропал. В нигде — Затопленные берега. — Пей, ласточка моя! На дне Растопленные жемчуга. Ты море пьёшь, Ты зори пьёшь. С каким любовником кутёж С моим — Дитя — Сравним? А если спросят (научу!), Что, дескать, щёчки не свежи, — С Бессонницей кучу, скажи, С Бессонницей кучу.

А эти песни на стихотворения М. Цветаевой, которые поёт Полина Агуреева, мне просто очень нравятся

И этот романс на стихотворение М.Цветаевой хорошо поёт Валентина Пономорёва.

И «Жестокий романс» хорош.

Всё внутри слилось и спелось

Бессонница

Обвела мне глаза кольцом
Теневым — бессонница.
Оплела мне глаза бессонница
Теневым венцом.

То-то же! По ночам
Не молись — идолам!
Я твою тайну выдала,
Идолопоклонница.

Мало — тебе — дня,
Солнечного огня!

Пару моих колец
Носи, бледноликая!
Кликала — и накликала
Теневой венец.

Мало — меня — звала?
Мало — со мной — спала?

Ляжешь, легка лицом.
Люди поклонятся.
Буду тебе чтецом
Я, бессонница:

— Спи, успокоена,
Спи, удостоена,
Спи, увенчана,
Женщина.

Чтобы — спалось — легче,
Буду — тебе — певчим:

— Спи, подруженька
Неугомонная!

Спи, жемчужинка,
Спи, бессонная.

И кому ни писали писем,
И кому с тобой ни клялись мы.
Спи себе.

Вот и разлучены
Неразлучные.
Вот и выпущены из рук
Твои рученьки.
Вот ты и отмучилась,
Милая мученица.

Сон — свят,
Все — спят.
Венец — снят.

Руки люблю
Целовать, и люблю
Имена раздавать,
И еще — раскрывать
Двери!
— Настежь — в темную ночь!

Голову сжав,
Слушать, как тяжкий шаг
Где-то легчает,
Как ветер качает
Сонный, бессонный
Лес.

Ах, ночь!
Где-то бегут ключи,
Ко сну — клонит.
Сплю почти
Где-то в ночи
Человек тонет.

В огромном городе моем — ночь.
Из дома сонного иду — прочь.
И люди думают: жена, дочь, —
А я запомнила одно: ночь.

Июльский ветер мне метет — путь,
И где-то музыка в окне — чуть.
Ах, нынче ветру до зари — дуть
Сквозь стенки тонкие груди — в грудь.

Есть черный тополь, и в окне — свет,
И звон на башне, и в руке — цвет,
И шаг вот этот — никому — вслед,
И тень вот эта, а меня — нет.

Огни — как нити золотых бус,
Ночного листика во рту — вкус.
Освободите от дневных уз,
Друзья, поймите, что я вам — снюсь.

17 июля 1916. Москва

После бессонной ночи слабеет тело,
Милым становится и не своим, — ничьим.
В медленных жилах еще занывают стрелы —
И улыбаешься людям, как серафим.

После бессонной ночи слабеют руки
И глубоко равнодушен и враг и друг.
Целая радуга — в каждом случайном звуке,
И на морозе Флоренцией пахнет вдруг.

Нежно светлеют губы, и тень золоче
Возле запавших глаз. Это ночь зажгла
Этот светлейший лик, — и от темной ночи
Только одно темнеет у нас — глаза.

Нынче я гость небесный
В стране твоей.
Я видела бессонницу леса
И сон полей.

Где-то в ночи подковы
Взрывали траву.
Тяжко вздохнула корова
В сонном хлеву.

Расскажу тебе с грустью,
С нежностью всей,
Про сторожа — гуся
И спящих гусей.

Руки тонули в песьей шерсти,
Пес был — сед.
Потом, к шести,
Начался рассвет.

Сегодня ночью я одна в ночи-
Бессонная, бездомная черница! —
Сегодня ночью у меня ключи
От всех ворот единственной столицы!

Бессонница меня толкнула в путь.
— О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль
мой! —
Сегодня ночью я целую в грудь
Всю круглую воюющую землю!

Вздымаются не волосы — а мех,
И душный ветер прямо в душу дует.
Сегодня ночью я жалею всех, —
Кого жалеют и кого целуют.

Нежно-нежно, тонко-тонко
Что-то свистнуло в сосне.
Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Так у сосенки у красной
Каплет жаркая смола.
Так в ночи моей прекрасной
Ходит по сердцу пила.

Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая
Свет — люблю тебя, зоркая ночь.

Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь
Песен, в чьей длани узда четырех ветров.

Клича тебя, славословя тебя, я только
Раковина, где еще не умолк океан.

Ночь! Я уже нагляделась в зрачки человека!
Испепели меня, черное солнце — ночь!

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей кричит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод — с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснешь — проснешься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

А зоркий сторож из дома в дом
Проходит с розовым фонарем,
И дробным рокотом над подушкой
Рокочет ярая колотушка:

Не спи! крепись! говорю добром!
А то — вечный сон! а то — вечный дом!

12 декабря 1916

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
Может — сотни свеч,
Может — три свечи.
Нет и нет уму
Моему — покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессонный дом,
За окно с огнем!

23 декабря 1916

Бессонница! Друг мой!
Опять твою руку
С протянутым кубком
Встречаю в беззвучно —
Звенящей ночи.

— Прельстись!
Пригубь!
Не в высь,
А в глубь-
Веду.
Губами приголубь!
Голубка! Друг!
Пригубь!
Прельстись!
Испей!
От всех страстей-
Устой,
От всех вестей-
Покой.
— Подруга! —
Удостой.
Раздвинь уста!
Всей негой уст
Резного кубка край
Возьми —
Втяни,
Глотни:
— Не будь! —
О друг! Не обессудь!
Прельстись!
Испей!
Из всех страстей-
Страстнейшая, из всех смертей
Нежнейшая. Из двух горстей
Моих — прельстись! — испей!

Мир без вести пропал. В нигде —
Затопленные берега.
— Пей, ласточка моя! На дне
Растопленные жемчуга.

Ты море пьешь,
Ты зори пьешь.
С каким любовником кутеж
С моим
— Дитя —
Сравним?

А если спросят (научу!),
Что, дескать, щечки не свежи, —
С Бессонницей кучу, скажи,
С Бессонницей кучу.

«Бессонница», анализ цикла стихотворений Цветаевой

Чаще всего лирические произведения посвящены распространенным темам: любви, родины, нравственного выбора. Но бывает так, что одна и та же тема «не отпускает» поэта, заставляет вновь и вновь обращаться к ней. Тогда появляются циклы стихов — несколько произведений, объединенных, как правило, общей темой или лирическим героем. В XIX века известнейшим стал «денисьевский» цикл Ф. И. Тютчева. В ХХ веке Александр Блок написал «Стихи о Прекрасной Даме», Марина Цветаева сочинила «Стихи к Блоку», а Сергей Есенин — «Персидские мотивы».

В 1916 году, когда Россия переживает не лучшие времена, а в судьбе самой Марины сплошные расставания и разочарования, она создает цикл стихотворений «Бессонница». Пожалуй, сон и бессонница — излюбленные мотивы в русской прозе и поэзии. Но у Цветаевой с бессонницей особые отношения. Поэтесса не просто одушевляет ее и наделяет чертами женщины. Бессонница становится подругой и уже в первом стихотворении цикла ведет себя соответственно: она и жалеет, и утешает, и в то же время надевает «теневой венец». как будто связав себя и героиню навеки.

Дальше панорама как бы расширяется: «Двери! — Настежь — в темную ночь!». Героиня, мучаясь бессонницей, чувствует все события, происходящие вокруг нее. В третьем стихотворении «в огромном городе — ночь», а героиня будто меняется с бессонницей местами: «Друзья, поймите, я вам снюсь». Такая двойственность состояния ощущается при чтении всех стихотворений цикла.

Масштаб бессонницы постоянно меняется: то это «ночь в огромном городе». то «бессонница полей». Примечательно, что контраст сна и бессонницы проявляется не только в жизни людей, но и в окружающем мире. Это «сон полей» и «бессонница леса». это корова, которая «тяжко вздохнула в сонном хлеву». и подковы, которые «где-то в ночи взрывали траву». это спящие гуси и гусь-сторож.

При этом героиня все-таки одинока: в шестом стихотворении она ощущает себя «бессонной, бездомной черницей». но зато она обладает ключами «от всех ворот единственной столицы» и чувствует ответственность за всех: и за «круглую воюющую землю» и за тех, «кого жалеют и кого целуют» .

В седьмом фрагменте вновь проявляется автобиографичность: Цветаева, очевидно, чувствуя зарождающуюся в себе жизнь (ведь через 8 месяцев, в апреле 1917 года, родится ее вторая дочь Ирина), пишет:

Черноглазого ребенка
Я увидела во сне.

Но предчувствуя грядущие трагические события: и приближающуюся Октябрьскую революцию, и долгую разлуку с мужем, и последующую смерть дочери — Марина Ивановна выражает тревогу с помощью символов. Параллелизм связывает «красную сосенку» с капающей смолой и сердце, по которому в «ночи прекрасной» ходит пила.

Ощущение обреченности усиливается в восьмом фрагменте до такой степени, что героиня, обращаясь к ночи и называя ее «черным солнцем». просит у нее смерти как спасения от людей, потому что «нагляделась в зрачки человека» .

В девятом и десятом стихотворениях одиночество сменяется чувством единения с теми, кто тоже не спит. Их оказывается так много (и младенец, и старик, и сторож), что все образы сливаются в обобщающем слове никто: «Кто не спит по ночам? Никто не спит!»

В первом варианте цикла десятое стихотворение было завершающим, поэтому напоминает своеобразную молитву о тех, кто не спит в ночи: «Помолись, дружок, за бессонный дом, за окно с огнем!» Не важно, почему не спят все эти люди, важно, что горящее в ночи окно — некий маяк, «крик разлук и встреч» .

Последнее стихотворение цикла было написано спустя пять лет. Пережитые Цветаевой события сделали ее более стойкой и мужественной. Стихотворение звучит как встреча двух старых знакомых, бывших когда-то подругами, — героини и Бессонницы. Да, теперь это друг, имеющий свое имя, поэтому и пишется с заглавной буквы. Этот друг спасает, зовет испить из кубка, после чего они заключают вечный союз. Героиня понимает,что Бессонница помогает творить, хотя и отнимает иногда последние силы.

Анализ стихотворения Марины Цветаевой «В огромном городе моём – ночь»

Весной 1916 года Марина Цветаева начинает работу над циклом произведений под названием «Бессонница», в который входит стихотворение «В огромном городе моем – ночь…». Оно является отражением душевного состояния поэтессы, у которой складываются весьма непростые отношения с супругом. Все дело в том, что несколькими годами раньше Цветаева знакомится с Софьей Парнок и влюбляется в эту женщину настолько, что принимает решение уйти из семьи. Но роман заканчивается, и поэтесса возвращается к Сергею Эфрону. Тем не менее, ее семейная жизнь уже дала трещину, и Цветаева это прекрасно понимает. Ей хочется вернуть прошлое, в котором она была счастлива, но это уже невозможно. Бессонница становится постоянной спутницей поэтессы, и теплыми летними ночами она гуляет по городу, размышляя о собственной жизни и не находя ответы на многие вопросы.

Именно в одну из таких ночей и появляется на свет стихотворение «В огромном городе моем – ночь…», рубленые фразы которого напоминают звуки шагов по пустынным улицам. «Из дома сонного иду – прочь», — пишет Цветаева, заранее не планируя свой маршрут путешествия. Собственно говоря, ей все равно, где гулять. Главное, остаться наедине со своими мыслями и чувствами, чтобы попытаться привести их в порядок. Случайные прохожие видят в ней чью-то жену и дочь, однако сама поэтесса не воспринимает себя в подобном амплуа. Для нее ближе образ бесплотной тени, которая блуждает по ночному городу и исчезает с первым лучом восходящего солнца. «И тень вот эта, а меня – нет», — отмечает Цветаева. Жизненный тупик, в котором оказалась поэтесса, вынуждает ее мысленно поставить крест и на прошлом, и на будущем. Но поэтесса понимает, что это вряд ли сможет решить ее проблемы. Обращаясь к друзьям, она просит их: «Освободите от дневных уз». Эта фраза лишний раз подчеркивает, что мир со всеми его соблазнами как бы не существует для Цветаевой, и сама она не живет, а лишь снится тем, кто находится рядом. Поэтесса еще не знает о том, что судьба готовит ей непростые испытания, на фоне которых неразделенные чувства и семейные проблемы покажутся сущими пустяками. Пройдет не больше года, и Цветаева осознает, что семья – это единственная опора в жизни, то, ради чего стоит рисковать, совершать безумные поступки и даже предавать родину, которая из матери в одночасье превратилась в мачеху, злобную и агрессивную, чужую и лишенную всяких сантиментов.

В огромном городе моём – ночь.

Из дома сонного иду – прочь

И люди думают: жена, дочь, –

А я запомнила одно: ночь.

Июльский ветер мне метёт – путь,

И где-то музыка в окне – чуть.

Ах, нынче ветру до зари – дуть

Сквозь стенки тонкие груди – в грудь.

Есть чёрный тополь, и в окне – свет,

И звон на башне, и в руке – цвет,

И шаг вот этот – никому – вслед,

И тень вот эта, а меня – нет.

Огни – как нити золотых бус,

Ночного листика во рту – вкус.

Освободите от дневных уз,

Друзья, поймите, что я вам – снюсь.

Мир «бессонницы» в цикле «Бессонница»

Цикл «Бессонница» был написан в 1916 году и только его последнее, одиннадцатое, стихотворение — в 1921 году. 1916 год явился напряженным как для страны, так и для самой Марины Цветаевой. Шёл третий год Первой мировой войны, люди ждали конца боевых действий, которые утомили всех без исключения. В творчестве каждого поэта события, происходящие в стране, нашли своё отражение. Марина Цветаева не стала исключением, сборник стихотворений «Версты» стал ярким отражением её мыслей, чувств по отношению к обстановке в стране. Именно в 1916 году поэтесса впервые пишет о войне. В этом же году происходит разрыв её отношений с поэтессой Софьей Парнок и вспыхивает роман с Осипом Мандельштамом. Цикл «Бессонница» — не единственный, написанный в то время. Был и цикл «Стихов к Блоку», и самостоятельные стихотворения, вошедшие в сборник «Версты». Вообще, этот удивительный год называют годом рождения настоящей Цветаевой1. Как представлен мир «бессонницы» в цикле и какое значение он имел для поэтессы?

Мир «бессонницы» являлся отдельным миром, в котором люди жили, чувствовали, совершали различные поступки. Цветаева порой чувствует себя одинокой в этом мире, но всё же в нём живёт много людей. С другой стороны, мир «бессонницы» открыт не каждому. Основной его характеристикой является состояние бессонницы, в котором поэтессу посещает муза, в котором она вдохновенно творит. Люди в этом мире живут обычной жизнью, у каждого из них — свои дела. В нём живёт и подруга Цветаевой, она является значимой его частью, так как поэтесса делится с ней своими сокровенными мыслями, а подруга в свою очередь помогает ей.

Первое стихотворение цикла, написанное 8 апреля 1916 года, начинается с четверостишья:

Обвела мне глаза кольцом

Оплела мне глаза бессонница

Первое слово — глагол «обвела» — описывает действие бессонницы, которую Марина Цветаева с самых первых строк наделяет человеческими качествами, душой. Бессонница окружает героиню (Обвела … кольцом // Оплела … венцом), таинственная темнота режет глаза. В то же время кольцо и венец являются символами бракосочетания, и это придает стихотворению особенную, возвышенную окраску. Следовательно, происходит венчание с бессонницей, героиня и бессонница становятся неразлучны.

Это стихотворение построено как обращение бессонницы к героине. Как мы уже упоминали, для Цветаевой бессонница была и живым существом, а в данном конкретном случае — подругой («-Спи, подруженька// Неугомонная,// Спи, жемчужинка,//Спи, бессонная»). Бессонница в своем обращении жалеет героиню, которая долгое время не спала. Лирическая героиня и бессонница — союз, который скреплен дружбой, имеющий свои сокровенные тайны: «И кому ни писали писем,//И кому с тобой не клялись мы…». На наших глазах происходит их разделение — лирическая героиня засыпает, то есть, образно говоря, покидает бессонницу, бессонница отпускает её руки («Вот и выпущены из рук//Твои рученьки»). Сон в этом стихотворении представлен, как что-то божественное, как высшая власть, которая подчиняет себе бессонницу («Сон — свят//Все — спят). Конец стихотворения также символичен — теневой венец, надетый на героиню в начале, когда та не могла уснуть — снят. Таким образом, с самого первого стихотворения нам открываются противоречия в отношениях Цветаевой и бессонницы: с одной стороны, это подруги, пережившие многое вместе, с другой — бессонница мешает ей. Данные противоречия говорят и об амбивалентности мира «бессонницы»: Цветаевой было легко в нём находиться, и в то же время её тяготило это состояние.

Во втором стихотворении цикла действие происходит ночью, когда люди спят, а лирическую героиню мучает бессонница. Сознание людей в это время отключено, но у Марины Цветаевой, как поэта, чувства развиты намного острее. Её героиня, как и она сама, понимает, что, пока она мучается бессонницей, в мире происходят самые разные события («Где-то бегут ключи,//…Где-то в ночи//Человек тонет»). Очень значимым является употребление противоположных эпитетов: «Сонный, бессонный//Лес». Этот приём может быть растолкован с двух точек зрения: «сонный» — это характеристика леса, а «бессонный» — это его состояние, или «сонный» и «бессонный» — это две характеристики, в совокупности дающие нам представление о противоречивости описываемого состояния. В стихотворении продолжается и противостояние между сном и бессонницей: героиня хочет спать, но не может полностью погрузиться в сон («Ко сну клонит//Сплю почти»). Это значит, что героиня не может (или не хочет) перейти границу между двумя мирами.

Серебряный век русской поэзии отличался тем, что в сознании поэтов появилось новое отношение к языку, его ощущение. Они стали использовать новые образы и приёмы, экспериментировали со словом, вводили собственные знаки препинания там, где в обычной письменной речи мы их не ставим. Марина Цветаева довольно часто в стихотворениях употребляет тире. Третье стихотворение цикла «Бессонница» буквально «усыпано» этими знаками препинания. Мы можем предположить, что цель употребления такого количества тире — выделение слов, желание донести до читателя истинный смысл написанного. Лирическая героиня этого стихотворения идёт по ночному городу, она как бы находится в ином мире, но в то же время видит всё, что происходит в её городе. Таким образом, она одновременно находится и в реальном мире, и в мире бессонницы. Она одинока в городе, пространство которого реально, но и в бессоннице она одна. Двойственность сознания Цветаевой подчёркивает её уникальность и умение видеть одно и то же с разных сторон. Бессонница представлена также как состояние, в котором человек невидим, появляется некая мистика, присущая многим стихотворениям. Важно и то, что лирическая героиня теперь бежит от сна («Из дома сонного иду — прочь»). В последней строфе звучит просьба: она всё-таки хочет уйти в мир снов, не быть грёзой других людей («Освободите от дневных уз,//Друзья, поймите, что я вам — снюсь»). Почти в каждой строке стихотворения присутствует слово или слова, выделенные тире. Если построить ряд этих слов, можно увидеть, что происходит с героиней. Получается следующий ряд: ночь — прочь — жена, дочь — ночь — путь — чуть — дуть — в грудь — свет — цвет — никому — вслед — нет — огни — вкус — снюсь. О чем же нам говорят эти слова? Во-первых, на каждое из них падает логическое ударение, которое выделяет самое главное. Во-вторых, создаётся картина тайного мира цветаевской «бессонницы». Это путь одинокого человека в ночи; это необычное состояние; это мир контрастов, который открыт не каждому.

Следующее стихотворение цикла описывает состояние героини после бессонной ночи. Оно было написано в июле по возвращении поэтессы из Александрова, где она гостила со своей дочерью. В это время у неё сохранялось «настроение ночной романтической мечтательности»1. После сна человек «обновлён», сон возвращает к жизни, даёт силы. Описанное в стихотворении состояние после бессонной ночи прямо противоположно:

После бессонной ночи слабеет тело,

Милым становится и не своим, — ничьим.

В медленных жилах ещё занывают стрелы —

И улыбаешься людям, как серафим.

После бессонной ночи слабеют руки

И глубоко равнодушен и враг и друг.

Недаром говорят, что поэт острее чувствует всё: бытие, вещи, действия, людей. Цветаева описывает события и ситуации, случавшиеся хоть однажды с каждым из нас. Именно поэтому нам так близки её стихи, ведь мы порой узнаём в них себя. Марина Цветаева в стихотворениях пишет и о смысле жизни, о чём свидетельствует образ «серафима». В энциклопедии символов, знаков, эмблем даётся такое определение серафима, «как некоего мифического существа, олицетворяющего собой обобщение духовных первооснов существования человечества — его веру, его преклонение перед могуществом природы, его раздумья над смыслом жизни, признание невечности самого факта жизни…»1. В мире «бессонницы» было место и мыслям духовным. Можно предположить, что мир «бессонницы» Марина Цветаева считала даром свыше.

В стихотворениях цикла автор часто говорит о том, что бессонница затемняет взор. И хотя поэт чувствует и видит душой, глаза очень важны ему для восприятия мира, а бессонница противостоит, отнимает у него один из органов чувств. Для Цветаевой бессонница была иным состоянием, отличным от простого бытия. В последних двух строчках стихотворения читаем: «… — и от темной ночи//Только одно темнеет у нас — глаза». Когда говорят «потемнело в глазах», обычно причиной этому является что-то недоброе: злость, ненависть, страх. Мы не можем точно сказать, что побудило поэтессу написать именно так, но судя по тому, что происходило тогда в её жизни (сложный выбор между мужем и подругой, разрыв с последней, встреча с Мандельштамом), причина скорее всего носила отрицательный характер. Возможно и бессонница, которую описывает Марина Цветаева, была вызвана именно этим, ведь в тяжелые моменты жизни человек не может думать ни о чём, кроме своих проблем, и, таким образом, не может заснуть, погруженный в свои мысли. Повтор однокоренных слов в этих строчках усиливает эффект восприятия читателями написанного. Таким образом, мир бессонницы — это не всегда светлая сторона жизни.

В следующих трёх стихотворениях лирическая героиня делится с нами впечатлениями о том, что происходило в мире «бессонницы», что она видела ночью. В каждом из стихотворений Мариной Цветаевой нарисованы различные картины происходящего. Пятое стихотворение представлено картинами природы. Образ ночи создан с помощью контрастного пейзажа (бессонница леса, сон полей), описания поведения животных «Где-то в ночи подковы//Взрывали траву.//Тяжко вздохнула корова//В сонном хлеву», что говорит о том, что бессонница может быть не только состоянием отдельного человека, а целым миром, бытием, космосом. Последняя строфа содержит развернутую метафору:

Руки тонули в песьей шерсти.

Мы можем предположить, что пёс — это олицетворение ночи, следовательно, героиня тонула, растворялась в ночи. Значимо и то, что тонут именно руки. Они были для Цветаевой одним из самых важных компонентов восприятия мира. Бессонница здесь лишена человеческих качеств, она — состояние героини. И всё же прослеживаются их взаимоотношения: в данном случае, героиня мучительно провела ночь. Показывается отрицательная сторона мира «бессонницы» — в нём сложно существовать. Героиня считает часы до истечения ночи.

Шестое стихотворение — и совсем другая картина. Оно тесно связано со вторым и третьим стихотворениями данного цикла: присутствует множество повторяющихся образов. Открывает стихотворение повтор слова «ночь», причём в каждом случае оно имеет свое значение: «ночью» — это время, а «в ночи» — пространство. Бессонница для Цветаевой связана с одиночеством («…я одна…//Бессонная…»). Мотив открытых дверей, впервые появившийся во втором стихотворении («…люблю//…//И ещё — раскрывать//Двери!») получает продолжение в шестом стихотворении («Сегодня ночью у меня ключи//От всех ворот единственной столицы»). Можно также провести параллель с третьим стихотворением, ведь упомянутый в нём «огромный город» становится «единственной столицей». И именно столица является частым местом действия, она — незримый свидетель бессонницы Марины Цветаевой. Бессонница уже не является такой близкой подругой, она принуждает героиню бродить по городу («Бессонница меня толкнула в путь»). Эта строка перекликается с третьим стихотворением («Из дома сонного иду — прочь//…//Июльский ветер мне метёт — путь»). Это и путь лирической героини по городу, и жизненный путь Марины Цветаевой. Комплекс мотивов помогает нам яснее увидеть мир «бессонницы», выявить некоторые его составляющие: путь, город, «образ» открытых дверей. Мы вновь видим, как автор ощущает всё происходящее в ночи, даже если она не видит этого («Сегодня ночью я целую в грудь — //Всю круглую воюющую землю!»), помогает ей почувствовать именно бессонница. Преодолевая ночной путь, героиня учится чувствовать людей и жизнь, в мире «бессонницы» ещё больше обостряется её чувствительность.

Очень значимо употребление сравнения и противоречивого образа в седьмом стихотворении цикла («Так у сосенки у красной//Каплет жаркая смола.//Так в ночи моей прекрасной//Ходит по сердцу пила»). Цветаева сравнивает смолу с кровью, не говорит об этом прямо, но мы понимаем, что её сердце болит. Цветаева называет ночь прекрасной, и в то же время её мучают страдания. Они не дают ей покоя, и на смену спокойному сну приходит бессонница.

И снова в восьмом стихотворении продолжается тема поэтического дара видеть то, что не открыто глазу обычных людей. В первой строке два раза повторяется слово «зрачок», а во второй, связанный с ним по смыслу эпитет «зоркая», показывает нам отношение поэтессы к ночи. В нём также присутствует один из любимейших контрастных образов автора — свет и тьма. Своё предпочтение героиня отдаёт ночи («…люблю тебя, зоркая ночь»), что во многом объясняет и любовь Марины Цветаевой к бессоннице. Она обращается к ночи, славит её, преклоняется перед нею, ведь она для поэтессы муза, вдохновение, что также даёт нам понять, почему она называет бессонницу своей подругой. В последней строфе героиня признается в том, что устала от жизни, что ей надоели люди и просит смерти у ночи. Всю гамму чувств героини к ночи отражает метафора «черное солнце»: это и страх, и преклонение, и даже ненависть. Теперь её бессонница означает смерть, что сближает этот образ со сном.

Девятое и десятое стихотворения как бы расширяют круг людей, страдающих бессонницей, до бесконечности («…Никто не спит!»). Теперь героиня уже не одна в ночи, она ощущает, что есть люди, которые, как и она, не спят ночью. Например, о людях, живущих бессонницей, она говорит в первой строфе девятого стихотворения:

Кто спит по ночам? Никто не спит!

Ребёнок в люльке своей кричит,

Старик над смертью своей сидит,

Кто молод — с милою говорит,

Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Мир «бессонницы» представляется нам похожим на реальный мир, что делает его также приближенным к действительности. В этом мире каждый занят своим делом, а объединяет всех то, что они не спят. В одном и том же стихотворении дважды возникает мотив смерти. Об этом не говорится прямо, но либо в вопросительной («Заснёшь — проснёшься ли здесь опять?»), либо в утвердительной форме («- Не спи! крепись! говорю добром!//А то — вечный сон! а то — вечный дом!»). Марина Цветаева призывает нас не спать ночью, так как выбор стоит между бессонницей и вечным сном. Мы можем предположить, что эти два понятия употреблены в стихотворении не случайно, и в жизни поэтессы выбор был: если не точно такой, то похожий.

Где опять не спят.

Так начинается предпоследнее стихотворение цикла «Бессонница». С первых строк мы понимаем, что героиня не спит уже много ночей, и не одна она бессонна. Слова «опять» — знак того, что действие происходит не первый раз, повторяется. Автор не знает, что делают бессонной ночью люди за окнами («Может — пьют вино,//Может — так сидят.//Или просто рук//Не разнимут двое»), но она точно знала, что таких людей очень много («В каждом доме, друг,//Есть окно такое»). Марина Цветаева творила бессонными ночами, следовательно, бессонница не была такой мучительной для поэтессы. С другой стороны, слабость после бессонной ночи негативно влияет на человека, а Марине Цветаевой нужно было быть сильной. Заканчивается стихотворение призывом: «Помолись, дружок, за бессонный дом,//За окно с огнём!», что возвращает нас к мотиву святости, возвышенности бессонницы. В каждом стихотворении Цветаева показывает нам двойственность бессонницы: с одной стороны, она мешает спать, отнимает силы, но с другой — она дает возможность соприкоснуться с чем-то недосягаемым, святым, божественным, то есть является вдохновением для творчества.

Последнее стихотворение цикла было написано только весной 1921 года. Это стихотворение-заклинание, посвященное Татьяне Фёдоровне Шлёцер (Цветаева именовала её Скрябиной)1. За почти пять лет, прошедших со времени написания первых десяти стихотворений, в жизни поэтессы произошло много изменений: умерла её дочь Ирина, не было вестей от мужа, который уехал три года назад. Тем не менее, связь Марины Цветаевой и её героини с бессонницей не потерялась, бессонница так же оставалась неотъемлемой частью её жизни и творчества. В этом стихотворении возобновляется диалог между бессонницей и героиней, начатый в первом стихотворении. Известный исследователь творчества Цветаевой Анна Саакянц пишет: «Бессонница является к той, которую выбрала в свои подруги, и соблазняет испить из кубка»1. Бессонница говорит героине:«…Не в высь,//А в глубь — //Веду…». Высь, возвышение возможно на небеса, то есть после смерти, следовательно, бессонница не хочет смерти лирической героини. Выход — это погружение в ночь, которое может быть как сном, так и бессонницей. В данном случае, героиня будет с бессонницей, которая является её неизменной подругой. С другой стороны, в стихотворении есть намек на смерть («Из всех страстей — //Страстнейшая, из всех смертей — // Нежнейшая…»). Бессонница сама решает, как помочь подруге, убеждает её, что правильный выбор — остаться с ней и испить из кубка («С каким любовником кутёж//С моим//- Дитя -//Сравним?»). Итак, цикл заканчивается союзом бессонницы и Цветаевой. Поэтесса сливается с бессонницей, растворяется в её мире. Он становится важнее и ближе, чем реальный мир. Марина Цветаева живёт бессонницей.

По нашему мнению, цикл «Бессонница» повествует нам о духовной связи поэтессы и бессонницы. Для Марины Цветаевой бессонница была и одушевлённым существом, представая в образах подруги или врага, она была и состоянием поэтессы, во время которого последняя имела возможность видеть то, чего не видят другие, чувствовать посторонних людей, быть неразрывно связанной с окружающим миром общими чувствами и переживаниями. И всё же, более всего автор воспринимала бессонницу, как мир, в котором жили люди, в котором были свои законы и, главное, в котором поэтесса могла творить.

Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter

Послушать стихотворение Цветаевой Бессонница

ostihe.ru