Стивен кинг бессонница комментарии

 
s61527417.jpg

Спойлеры!

Вдруг он начинает совсем в другом свете видеть этом мир, и когда я говорю в другом свете, это не метафора. Он на самом деле начинает видеть ауры людей. Энергию которой они мерцают и которую выделяют. По цвету аур наш герой различает их настроение, внутреннее состояние и характер. Он может видеть на сколько они больны или здоровы, может даже понять как скоро человек умрет. И все в таком духе. Как оказывается в этом своем несчастье он не один. В это время он все больше сближается со своей подругой… пенсионного возраста как и наш герой…
И все это растянуто на несколько сотен страниц. Это просто кошмар!

Не мне судить великого мастера ужасов и триллера, но если вы хотите увидеть в этой книги что-то страшное и интересное, вы этого не дождетесь почти до самого конца.


Нет, в книге есть несколько интересных моментов, но только несколько и они настолько малы по объему, и так быстро кончались… а сюжет книги опять возвращался в свое тягомотное русло, с долгими неинтересными описаниями всего чего только можно описать… Эти их прогулки и разговоры… размышления о жизни и других болячках…

Хочу предупредить, что книга тянется нескончаемо долго, а сюжет настолько неспешен, что легче убиться головой обо что-нибудь твердое.

Сюжет также закручен вокруг некой знаменитой особы, которая приезжает в город Дерри и из-за которой должно погибнуть куча народа, если наш герой этого не предотвратит. В дальнейшем оказывается что эта самая особа Сьюзен Дей, и вовсе тут не причем. А весь смысл книги в ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИИ и самопожертвовании…

Итог:

1. Идея, которую заложил в книгу Кинг, просто великолепна! Очень впечатляет смысл книги, который мог открыть новые горизонты в мире Кинговской фантастики, но этого не случилось, так как книга получилась жутко поверхностная, в которой Кинг только слегка прикоснулся к своей же идеи и к сожалению только в конце. Ведь большинство времени читатель следит за старикашками, их разговорами и тем как они ссорятся, мирятся и умирают от старости и не только… Странно что еще не было разговоров о геморое… ой, простите, ведь они были!

2. Книга слишком затянута. Слишком! Если описать все тоже самое только по объему в три раза меньше, книга получилась бы на удивление интересная и захватывающая. Тем не менее, это далеко не так. Из-за большого объема все кажется тягомотным и неинтересным. Как бы мне хотелось, чтобы основная идея была оговорена немного раньше, чем в самом конце, когда от прочтения этой тягомотины уже так устаешь, что только и ждешь как бы быстрее дочитать и начать что-нибудь по динамичнее. Но увы и ах…


3. Произведение мне не понравилось. Но времени затраченного на прочтение не жалко, так как очень люблю Стивена Кинга, и считаю, что должна ознакомиться со всеми его творениями. Даже с такими скучными и как мне показалось недоделанными.

P.S. Во время прочтения я посмотрела фильм Донни Дарко, который очень сильно мне напомнил данную книгу. Основоположения уж очень схожи. И некоторые нюансы фильма напомнили то о чем я сейчас читаю.

407.jpg

Мой грустный видеоролик на книгу:(

www.livelib.ru

Категория: Книги: Аудио


Год выхода оригинальной книги: 1994
Исполнитель: BIGBAG (мастер)
Год выпуска аудиокниги: 2014
Жанр: триллер, мистика, "Стивен Кинг"
Издательство: "САМОДЕЛКИН"
Время звучания: 28:26:59
Формат аудиофайлов: МР-3
Качество звука: 128 Кбит/с, 44 кГц, стерео
Описание:
Бессонница мучает Ральфа с момента смерти его жены.


ищет от нее напрасного спасения в обычных стариковских радостях — разговорах с давнишними друзьями, шахмат под открытым небом, неспешных прогулок. Никто не знает, что каждая ночь для него — бесконечное бдение с несмыкающимися ни под каким предлогом глазами. Мир вокруг рушится. Аборты легализуют, тихий сосед превращается в психопата, видятся ауры над головами людей.
Бессонница рано или поздно проходит – так подсказывает житейский опыт. Но что делать, если она растягивается на многие месяцы? Если бессонные ночи наполнены кровавыми видениями, которые подозрительно напоминают реальность?
Ральф Робертс не знает ответов на эти вопросы; наверняка ему известно лишь одно: еще немного, и он сойдет с ума…
Torrent
Magnet

Раздают: 0
Качают: 0
Скачавших: 18
Из них пользователи: 4

Список скачавших
Скорость U/D:
0байт/0байт

Поделиться:


Информация

Размер: 1,54ГБ
Просмотров: 1093
Скачиваний торрент файла: 337
Последняя активность: 02 Март 2018 — 22:37

Спасибо сказали

zlotracker.org

1

Никто — и уж тем более доктор Литчфилд — не пришел к Ральфу Робертсу и не сказал, что его жена умирает; в конце концов Ральфу все стало ясно и без слов. Время между мартом и июнем показалось ему бесконечным, суетным кошмаром — утомительна долгие беседы с врачами, нескончаемая вереница вечеров, проведенных у изголовья Кэролайн в клиниках, несметное количество поездок в лечебные центры других штатов для проведения специальных обследований (слава Богу, что хоть стоимость всех этих вояжей покрыла медицинская страховка Кэролайн), собственные изыскания в публичной библиотеке Дерри: сначала в поисках ответов на то, что специалисты могли проглядеть, затем просто в поисках надежды на ту последнюю соломинку, за которую можно было бы ухватиться.

Эти четыре месяца ассоциировались в сознании Ральфа с пьяным угаром какого-то безумного карнавала — катающиеся на карусели вскрикивают от неподдельного ужаса, блуждающие в зеркальном лабиринте, в его недрах, а обитатели Аллеи Ужасов фальшиво улыбаются, но в их глазах застыл жуткий страх. Ральф начал замечать все эти вещи в начале мая, с приходом же июня стал понимать, что так называемые светила медицины — лишь жалкие знахари, а хор подбадривающих уверений уже не мог скрыть того факта, что из громкоговорителей доносится похоронный марш. Это был карнавал, все правильно — карнавал погибших душ.


В начале лета 1992 года Ральф продолжал отгонять от себя страшные видения — и еще более ужасную мысль, кроющуюся за ними, — но по мере того, как июнь уступал место июлю, делать это стало практически невозможно. Над центральным Мэном распласталось самое жаркое лето начиная с 1971 года, и Дерри кипел в котле подернутого дымкой солнца, влажности и дневной температуры, превышающей 90 градусов по Фаренгейту. Городок — даже в лучшие свои времена вряд ли претендующий на титул суматошного мегаполиса — впал в полнейший ступор, и именно в этой тишине Ральф Робертс впервые услышал постукивание посоха Стража Смерти и понял, что в промежутке между прохладной зеленью июня и прожаренной неподвижностью июля слабенькие шансы Кэролайн превратились в ничто. Ей суждено было умереть. Может быть, не этим летом — врачи уверяли, что у них в запасе еще осталась парочка трюков, и Ральф не сомневался в этом, — но уж осенью или зимой наверняка. Его давний и верный друг, единственная женщина, которую он беззаветно любил, умирала.

Он пытался отбросить саму мысль о возможности подобного, называя себя отвратительным старым идиотом, но в задыхающейся тишине этих длинных знойных дней Ральф всюду слышал приближающееся постукивание неотвратимого — казалось, даже от стен исходило дыхание смерти.


Но еще сильнее это постукивание слышалось в самой Кэролайн, и, когда она поворачивала к нему свое спокойное бледное лицо — то обращаясь с просьбой сделать радио погромче, чтобы послушать передачу, пока она чистит бобы на ужин, то спрашивая, не сходит ли он в «Красное яблоко», чтобы купить ей эскимо, — Ральф видел, что она тоже знает об этом присутствии.

Он замечал это знание в ее темных глазах поначалу только тогда, когда Кэролайн смотрела на него ясно и прямо, но позже он научился распознавать его и в ее затуманенном от принимаемых обезболивающих взгляде. К тому времени поступь смерти стала уже слишком явной, и, лежа в постели рядом в эти жаркие летние ночи, когда даже простыня казалась десятипудовой, а все собаки Дерри выли на луну, Ральф прислушивался к постукиванию Стража Смерти, стучащего внутри Кэролайн, и ему казалось, что сердце его вот-вот разорвется от горя и страха. Сколько еще придется страдать Кэролайн, прежде чем наступит конец? Сколько еще придется страдать ему самому? И как же он сможет жить без нее?

Именно в этот исполненный неизвестности период Ральф стал совершать такие длительные, изматывающие прогулки в жаркие, тягучие летние сумерки, что часто, вернувшись домой, не находил в себе сил даже поужинать.


ожидал, что Кэролайн станет бранить его за то, что он пропадает Бог весть где, выговаривая: «Наступит ли этому конец, старый дурак? Ты же убьешь себя, если будешь разгуливать в такую жару!» Но она не делала ничего подобного, и постепенно пришло понимание, что Кэролайн даже не отдает себе отчета в том, что происходит в действительности. О том, что он отлучается — да, об этом она знала. Но только не о всех тех милях, которые он одолевал, и не о том, что, возвращаясь домой, он нередко дрожал от изнеможения и перегрева на солнце. Когда-то Ральфу казалось, что Кэролайн замечает все, даже малейшее изменение места пробора в его прическе. Но все прошло; опухоль мозга лишила ее наблюдательности точно так же, как вскоре она же лишит Кэролайн и жизни.

И поэтому он бродил, наслаждаясь зноем, несмотря на то, что иногда от этого все плыло перед глазами, а в ушах появлялся неприятный звон; наслаждаясь в основном потому, что от жары у него звенело в ушах; иногда целыми часами в голове стучало так яростно, что Ральф перестал слышать приближающиеся шаги Стража Смерти Кэролайн.

Он очень много бродил по Дерри в тот знойный июль — узкоплечий, седой, лысеющий старик с огромными руками, все еще способными к тяжелой работе. Он брел от Уитчхэм-стрит к Барренс-стрит, от Канзас-стрит к Нейболт-стрит, от Мейн-стрит к Мосту Поцелуев, но чаще всего ноги сами уводили его на запад от Гаррис-авеню, на которой все еще красивая и столь любимая им Кэролайн Робертс в мареве головной боли и морфия теперь доживала свой последний год.


Ноги уносили его в сторону аэропорта. Он шел по дороге — по пути не попадалось ни единого деревца, в тени которого можно было бы укрыться от безжалостного солнца, — пока не начинал чувствовать, как ноги перестают слушаться и подгибаются от усталости, и только тогда Ральф поворачивал обратно.

Частенько он отдыхал в тени площадки для пикников, неподалеку от служебного въезда на летное поле, ожидая, когда же придет второе дыхание.

Вечерами эта площадка становилась местом тусовки подростков, наполненным грохотом рэпа, доносящегося из колонок переносных магнитофонов, но в дневное время она служила пристанищем группы людей, которую Билл Мак-Говерн, друг Ральфа, окрестил Сборищем Старых Кляч Гаррис-авеню.

Старые Клячи собирались здесь, чтобы поиграть в шахматы, выпить джина, просто поболтать. Многих Ральф знал не один год (со Стэном Эберли; например, он учился в школе), и ему было уютно среди них… Пока они не становились слишком назойливыми. Хотя вряд ли их можно было назвать таковыми. Это были янки, воспитанные в традициях старой морали, полагающие, что то, о чем человек не считает нужным говорить, является только его делом — и ничьим больше.

Именно в одну из таких прогулок Ральф впервые осознал, что с Эдом Дипно, проживающим с ним на одной улице, происходит что-то неладное.2

В тот день Ральф прошел гораздо больше, чем обычно, возможно потому, что грозовые облака стерли солнце и над Дерри повеяло прохладой. Ральф впал в некое подобие транса, ни о чем не думал, ни на что не смотрел, кроме пыльных носков своих туфель, когда четырехчасовой самолет из Бостона, идя на посадку, стремительно пролетел у него над головой, и хриплый вой реактивных двигателей мгновенно вывел Ральфа из состояния апатии.


Он смотрел, как самолет пролетел над старой трамвайной колеей и ограждением, отмечающим границы аэропорта, смотрел, как тот приблизился к взлетно-посадочной полосе, выпустив голубые струйки дыма, когда шасси коснулись земли. Ральф взглянул на часы, отметив про себя, что самолет опоздал, затем посмотрел на ярко-оранжевую крышу заведения Говарда Джонсона, располагавшегося чуть дальше по дороге. Да, в состоянии транса он прошел более пяти миль, даже не заметив, как быстро пролетело время. «Время Кэролайн», — пробормотал внутренний голос.

Да, да; время Кэролайн. Она дома и теперь отсчитывает минуты, чтобы принять дарвон, а мужа нет, он ушел так далеко… Он почти на полпути к Ньюпорту.

Ральф посмотрел вверх и впервые по-настоящему увидел пурпурно-синюшные молнии, прорезающие небо над аэропортом. Вовсе не обязательно, что пойдет дождь, по крайней мере не сейчас, но если дождь все-таки пойдет, он непременно вымокнет, а укрыться можно только на площадке для пикников у взлетно-посадочной полосы N3, да и там лишь ветхая беседка, в которой никуда не деться от неистребимого пивного запаха.

Ральф еще раз взглянул на оранжевую крышу, затем, сунув руку в правый карман, нащупал пачку счетов, перехваченных маленьким серым зажимом, подаренным Кэролайн к его шестидесятилетию.


Никто не удерживал Ральфа от того, чтобы дойти до заведения Говарда Джонсона и вызвать такси… Кроме, пожалуй, мысли о том, каким взглядом может одарить его таксист. Глупый старик, могут сказать глаза в зеркало заднего обзора. Глупый старик, зашедший дальше, чем следовало, в такой жаркий день. Если бы ты плавал, то наверняка утонул бы.

«Это паранойя, Ральф», — сообщил ему внутренний голос, и теперь его кудахтающий, несколько покровительственный тон заставил Ральфа вспомнить о Билле Мак-Говерне.

Что ж, может и так. В любом случае он положится на удачу и вернется домой пешком.

«А что, если это будет не просто дождь?

Прошлым летом в августе выпал такой град, что повыбивало почти все стекла в домах западной части города».

— Пусть будет град, — произнес вслух Ральф. — Меня не так-то легко подмять под себя.

Ральф медленно направился к городу, вздымая носками туфель легкие облачка пыли. С запада, оттуда, где громоздились тучи, донеслись первые раскаты грома. Солнце, хотя и прикрываемое тучами, все еще отказывалось сдаваться без борьбы; оно окрашивало края надвигающихся туч в ослепительно-желтые тона и светило в случайные просветы в облаках, словно мощный софит.

Ральф испытывал радость от того, что решил вернуться пешком, несмотря на усталость в ногах и ноющую боль в пояснице.

«По крайней мере хоть что-то, — подумал он. — Уж сегодня ночью я наверняка буду спать. Спать как убитый».

Взлетное поле — акры высохшей бурой травы с вросшими в нее ржавыми трамвайными рельсами, оставшимися здесь, словно следы давней катастрофы, — теперь находилось слева от него. Вдалеке за проволочной сеткой ограждения ему был виден «Юнайтед-747» размером с игрушечный самолетик, направлявшийся к терминалу, принадлежащему двум авиакомпаниям — «Юнайтед» и «Дельта». Взгляд Ральфа остановился еще на одном средстве передвижения — это был автомобиль, отъезжавший от главного авиационного терминала, расположенного на этом краю поля. Машина направлялась к служебному выезду», ведущему на Гаррис-авеню. В последнее время Ральф часто наблюдал за въезжающими и выезжающими оттуда машинами; площадка для пикников, где собирались Старые Клячи Гаррис-авеню, находилась ярдах в семидесяти от этого места.

В приближающейся машине Ральф узнал «датсун», принадлежащий Эду и Элен Дипно… И вдруг понял, что автомобиль действительно движется.

Ральф ступил на обочину, не осознавая, что беспокойно сжимает кулаки, пока маленькая коричневая машина подъезжала к закрытым воротам. Для того чтобы открыть ворота снаружи, необходима специальная карточка-ключ; изнутри же всю работу выполнял фотоэлемент. Однако последний установлен близко к воротам, слишком близко, а на скорости, с которой ехал «датсун»… В самый последний момент (или Ральфу это только показалось) коричневая машина резко затормозила, из-под колес взметнулось облачко голубого дыма, напомнив Ральфу недавнюю посадку самолета, и, когда ворота начали медленно открываться, кулаки Ральфа разжались.

С водительской стороны в окне появилась рука и яростно замахала, пытаясь, очевидно, таким образом убедить ворота открыться побыстрее.

Действие настолько абсурдное, что Ральф улыбнулся. Однако улыбка почти сразу умерла. Освежающий ветерок с запада, откуда надвигались грозовые тучи, донес пронзительный крик водителя «датсуна»:

— Сукин сын! Ублюдок! Поцелуй меня в задницу!

Пошевеливайся! Быстрее, дырка от бублика! Пугало огородное!

Крыса ты дохлая!

— Не может быть, что это Эд Дипно, — пробормотал Ральф. Он снова пошел, даже не осознавая этого. — Не может быть.

Эд работал химиком-исследователем в лабораториях Хокинга во Фреш-Харборе, это был самый добрый и учтивейший молодой человек, какого Ральф когда-либо встречал. Им с Кэролайн очень нравилась Элен — жена Эда, а их малышку Натали они просто обожали. Появление Натали было одним из немногих событий, которое могло отвлечь Кэролайн от ее теперешнего состояния, и, чувствуя это, Элен частенько брала девочку с собой. Эд никогда не возражал.

Ральф знал о существовании мужей, которых раздражало, если их жены бегали к старикам-соседям всякий раз, когда младенец делал что-то новое; а уж если один из этих стариков болен… Ральфу казалось, что Эд не сможет заснуть всю ночь, если вынужден будет послать кого-то к черту, но…

— Ах ты старый козел! Да откроешься ли ты когда-нибудь?! Вонючий ублюдок!

Но голос действительно принадлежал Эду. Даже на расстоянии двухсот-трехсот ярдов трудно было ошибиться.

Теперь водитель «датсуна» жал на акселератор, как ребенок, давящий на рычаг в автомате по измерению силы в ожидании, что вот-вот зажжется зеленая лампочка. Из выхлопной трубы вылетали клубы дыма. Как только ворота приоткрылись для проезда, «датсун» с грохотом проскользнул в зазор, и Ральф наконец-то смог увидеть водителя. Тот находился достаточно близко, так что места для сомнений не оставалось: все правильно, за рулем Эд.

«Датсун» подпрыгивал на кочках немощеного отрезка дороги между воротами и шоссе. Прозвучал резкий гудок, и Ральф успел заметить, как синий «форд-рейнджер», направлявшийся на запад, вильнул в сторону, пытаясь избежать столкновения с «датсуном». Водитель пикапа слишком поздно заметил опасность, а Эд, очевидно, вообще ничего не увидел (лишь намного позднее Ральф стал подозревать, что Эд специально пошел на таран «форда»).

Взвизгнули тормоза, последовал глухой удар крыла «датсуна» о бок «форда». Пикап въехал на разделительную линию между встречными полосами шоссе.

Смятый капот «датсуна» раскрылся. Стекло разбитых фар посыпалось на асфальт. А мгновение спустя обе машины замерли посередине дороги, переплетясь наподобие сюрреалистической скульптуры.

Ральф, остолбенев, наблюдал, как под «датсуном» разливается лужа бензина. За почти семьдесят лет ему довелось быть свидетелем нескольких дорожных столкновений, по большей части незначительных, и всякий раз его поражала стремительность происходящего и то, насколько мало было в этом драматизма. Как непохоже на кино, где камеры могут замедлять действие, или на видео, где можно, если возникнет такое желание, снова и снова смотреть, как машина срывается с обрывала жизни это всего лишь серия размытых образов, за которой следует быстрая комбинация звуков: визг колес, глухой звук корежущегося металла, рассыпной дождь стекла. А затем voila — tout fini <Вот так — все кончено (франц.). (Здесь и далее прим. Переводчика).>. Существовал даже некий протокол для событий подобного рода:

www.bookcity.club

Давненько я не брался за перо. Пора бы уже потихоньку выходить из спячки. А просыпаться лучше всего с тем, кого любишь.

Кинга я люблю беззаветно с самых ранних лет. Как и у многих, знакомство с королём ужаса у меня началось с «Мёртвой зоны» — тогда я правда не способен был оценить всю тонкость политической линии романа — продолжилось великолепным «Сиянием» — после фильма Кубрика окончательно понял, что книги лучше читать, чем смотреть — а потом Кинг просто стал частью моей читательской жизни. Крайне весомой, надо сказать, частью.

Сегодня вдруг захотелось поговорить о «Бессоннице» — романе, который в очередной раз доказывает, что Кинг в первую очередь фантаст и лишь потом — где-то очень глубоко внутри — столп хоррор-культуры.  

Да, «Бессонница» — совершенно не страшный роман. Он причудливый, яркий, с интересными и глубокими, что, в общем-то, всегда характерно для Кинга, героями, но страха, того самого, когда натягиваешь одеяло до подбородка и дрожишь, выдавая зубами прекрасный аккомпанемент симфонии ужаса, когда закрываешь глаза, видишь калейдоскоп зловещих образов, рождённых гением писателя, и просыпаешься от собственного крика в холодном поту — такого страха здесь нет. И я бы не стал говорить, что это недостаток.

«Бессонница» держит другим. Это роман-исследование, роман-теория, роман-эксперимент, в том числе и над нами — читателями. Здесь, как ни странно, не так важен герой — может быть, поэтому им стал бывший коммивояжер Ральф, старый, разваливающийся, разочаровавшийся в жизни и мире человек. Причин для разочарования у него масса, а главная состоит в том, что мир забрал у него самое ценное, то, ради чего он продолжал тянуть лямку жизни, — его Каролину, верного друга и жену… Каролина умирала от рака, а семейный врач лечил её от мигрени… Диагноз поставили слишком поздно и уже ничего невозможно было сделать. Каролина умерла, а вскоре после этого Ральф перестал спать.

Первая треть книги — это вполне себе научное исследование бессонницы, как явления, и способов борьбы с ней. Постепенно ты начинаешь думать, что всё действительно объясняется возрастом Ральфа — общеизвестно, что старики встают в 4 или 5 часов утра и больше не могут заснуть, но наш герой не мается в постели в тщетной попытке закрыть глаза хотя бы на минуту, погружение в сон для него не проблема. Просто каждую ночь он просыпается всё раньше и раньше — сначала в три, потом в половину третьего, потом без пятнадцати два и ничего не может с этим поделать, а в какую-то из ночей неожиданно видит, как из дома соседки напротив (её позже найдут мёртвой) выходят два маленьких человечка — маленькие лысые доктора — как их назвал про себя Ральф. В руке одного из них сверкали в лунном свете огромные ножницы…

И с этого момента начинается полное, бескомпромиссное безумие, за которое мы во многом и любим Кинга. При этом мотивы научной фантастики никуда не исчезают — Ральф начинает видеть дополненную реальность или гиперреальность. Ему видятся ауры людей, по которым он может читать их мысли, видеть мучающие их заболевания, даже в какой-то степени предсказывать их будущее. Дополненный мир расцвечен яркими, радужными красками, тогда как действительность сера, уныла и страшна. В маленьком городке Ральфа разгорается самая настоящая война между противниками абортов и женщинами, отстаивающими своё право на свободу выбора. Конфликт усугубляется, когда становится известно, что в город приезжает Сьюзан Дей — ярый борец за права женщин.

Через какое-то время Ральф видит и третьего доктора. Этот самый третий доктор и есть элемент хоррора, хаоса, насилия во всей стройной картине мира. Третий доктор вместо ножниц держит в руках окровавленный ржавый скальпель, с упорством фетишиста собирает сувениры со своих жертв (у кого кепочку украдёт, у кого серёжки) и с огромным удовольствием собирает свою страшную жатву, перерезая верёвочки, связывающие смертных с высшими мирами. Человек или любое живое существо с обрезанной связью обречён на смерть в самое ближайшее время. Смерть случайную, страшную, не укладывающуюся в голове. Зовут этого доктора Атропос. А его коллег — Клото и Лахесис. Для тех, кто не в курсе, так в Древней Греции (Элладе) именовали мойр — богинь судьбы, отмеряющих жизнь. Клото — прядущая нить, Лахесис — определяющая судьбу, Атропос — перерезающая нить. И это, по сути дела, только начало. Будут ещё и Кровавый царь, и безумные фанатики, готовые убить любого, кто не согласен с их убеждениями, и центурионы, убивающие детей, и своеобразный вампиризм — высасывание аур — , прогулки по высшим уровням, скитания в виде призрака по коридорам больницы, телепортация из общественного сортира в кабину частного самолёта, начинённого взрывчаткой, словно рождественский гусь, и даже отсылки к великому Толкину… Ближе к концу романа взрывается голова.

Но есть одна очень обидная, по крайней мере для меня, вещь — весь этот объёмный труд — а в «Бессоннице» — так, на секундочку — около 800 страниц — всего лишь своеобразный вбоквел к «Тёмной башне» Короля ужасов. В конце романа появляется мальчик, который рисует чёрный замок, поле до горизонта покрытое розами и бесстрашного Роланда, убивающего Кровавого царя…

Неоднозначное впечатление на самом деле оставляет книга. С одной стороны, Кинг, как всегда, запоминается идеально выписанными характерами при чём не только главных, но и второстепенных персонажей, интересной теорией о том, что бессонница — это своеобразный пропуск в сказочный мир, в котором правда — и Мастер всегда предупреждает об этом — водятся монстры, но в целом роман какой-то отчаянно-безысходный, тягучий, как будто писался через силу. Нет здесь того блеска и искромётности, которые мы привыкли видеть в других романах мастера. «Бессонница» — это величественный, монументальный механизм, внутри которого что-то пошло не так, сломалось и осталась лишь тень, которую не ухватить, не почувствовать… Жаль.

writercenter.ru